— Это мое самое романтичное приглашение на танец, — коротко рассмеялась я, качнув головой. — Хорошо, я согласна. Давай немного ритмично пообнимаемся.
Кажется, он не уловил двусмысленность моей фразы, потому что просто кивнул и, продолжая держать меня за руку, вывел на то открытое пространство зала, где покачивались в танце немногочисленные парочки. К некоторому моему удивлению, большинство из них тоже были намного старше нас обоих. И, посматривая на почтенного альфу в смокинге, что бережно прижимал к себе свою омегу, которая едва ли была намного его младше, я подумала о том, что, возможно, все же поторопилась с выводами и что у нашего общества еще есть шанс. Пока были те, кто не гнался за молодым упругим телом, а ценил в партнере что-то другое, куда более надежно скрытое от посторонних глаз, в мире оставалось что-то правильное и настоящее. Что-то, что стоило потраченных сил и нервов.
Я перевела взгляд на лицо Йона, и мы встретились глазами. Великий Зверь, как наивно было с моей стороны полагать, что я смогу разлюбить его. Судьба это была или просто неудачное стечение обстоятельств, но он пророс во мне корнями так глубоко, как никто до него. И это выражалось не только в безотчетном стремлении быть ближе к нему и ощущать себя принадлежащей ему. Нет, он менял что-то внутри меня. После встречи с ним я стала смелее, я открыла для себя огромный мир чужих судеб, сложных историй и неоднозначных поступков. Я ощущала внутри себя жгучую жажду познания — мне хотелось увидеть и узнать еще больше, хотелось понять и постигнуть ответы на вопросы, которыми я прежде даже не задавалась. Мой мир за несколько дней расширился от крохотной комнаты в чужой квартире до чего-то настолько сложного и большого, что у меня все еще не получалось нащупать его границы. Йон подарил мне куда больше, чем просто неутихающий зуд между ног или навязчивые мысли об одном мужчине. Он подарил мне саму себя — такую, какой я никогда себя не представляла и какую мне еще только предстояло познать.
Интересно, а что думал он? За все это время, что мы провели вместе, я никогда не спрашивала у него напрямую, кем стала для него и что он испытывал ко мне. Я упорно продолжала делать выводы за него, убеждая себя в том, что иначе и быть не может. Я никогда не давала ему права голоса и возможности высказаться — просто потому, что безмерно боялась того, что могла услышать. Но, может быть, пришло время наконец перестать бояться?
— Йон, я… Я не знаю, как это сказать, — проговорила я, неосознанно прижимаясь к нему теснее, словно в попытке спрятаться от того, что неизбежно должно было последовать дальше. — С нами так много всего произошло за эти дни, правда?
— Это еще мягко сказано, — качнул головой он, поудобнее перехватывая меня за талию.
— И ты всегда был рядом со мной, — продолжила я. — Защищал, оберегал, заботился обо мне. Я знаю, что это часть твоей натуры и что ты заботишься обо всех, кто живет в Доме. Особенно о некоторых. И все же… — Я помедлила, ощущая, как от волнения ноги делаются слабыми и непослушными. Мягкий блюз окутывал нас нежной уютной пеленой, и весь мир вокруг казался каким-то безмерно далеким и несущественным. Мне казалось, что я слышу какие-то голоса, какой-то шум в отдалении, но мой разум отказывался на нем концентрироваться. Сейчас не было ничего важнее нас двоих и той правды, которой давно уже пора было прозвучать. — И все же мне бы хотелось верить, что это не просто так.
— Не просто так? — уточнил он, улыбнувшись кончиком губ.
— Я бы хотела быть для тебя особенной, потому что ты очень особенный для меня, — выдохнула я, не зная, как еще более ненавязчиво дать ему понять, что он мне не безразличен.
— Ты особенная, Хана, — кивнул он. — Всегда была. И ты это знаешь.
Фоновый шум продолжал нарастать, приближаясь откуда-то, словно накатывающая на берег волна. Он тревожил мои инстинкты, дергая их, как натянутые струны, но я до последнего отказывалась обращать на него внимание.
— Насколько особенная? — Мы остановились, и я, положив ладони ему на грудь, смотрела на него снизу вверх, охваченная и опьяненная собственной безрассудной смелостью. — Йон, что ты чувствуешь ко мне?
— Разве ты до сих пор этого не поняла? — покачал головой он, а потом реальность вокруг нас разлетелась на сотню брызнувших во все стороны осколков, и надвигавшаяся волна погребла нас обоих под собой.
