— Хана, сюда, — услышала я голос Йона. Приоткрыв немилосердно слезящиеся глаза, я через силу заставила себя посмотреть в его сторону. Он стоял, раскрыв руки мне навстречу, крошечный островок ночи посреди мучительно яркого дня.
— Пожалуйста… Пожалуйста, помоги мне, — жалобно прошептала я, и спустя секунду спасительная темнота укрыла меня с головой.
Голоса доносились откуда-то сверху. Словно я плавала в теплом уютном коконе, скрытая, защищенная и спрятанная от всего мира. И, казалось, не было такой силы, которая могла бы вытащить меня из него.
— Она так и будет там сидеть?
— Что произошло-то?
— Говорят, припадок у нее был.
— Странная она какая-то. То бросается дерущимся альфам под ноги, то почти падает в обморок на пустом месте.
— Да поди Сузи ей чего наговорила…
— Да что сразу я-то?
— Да ты себя в зеркало-то видела вообще, тебе и говорить уже ничего не надо.
Голоса звенели, переплетались, то приближаясь, то отдаляясь. И вместе с ними приближались и отдалялись прочие физические ощущения. Например, то, как крепко меня обнимал Йон, у которого я сидела на коленях, спрятавшись под одеялом.
— Девочки, у вас работы что ли нет? — наконец вторгся в общий гомон раздосадованный возглас Поппи. — Кто сегодня ответственный за готовку? Там еще мешок картошки нечищеной. Или кого-нибудь определить на мытье сортира вне очереди?
Омеги заволновались и загомонили, и, наконец, предваряемая их топотом, в комнате воцарилась долгожданная тишина. К тому моменту я уже полностью пришла в себя и успокоилась, но все равно была рада, что нас с альфой оставили наедине.
— В последнее время ты слишком часто падаешь в обморок, маленькая омега, — заметил Йон, по моему запаху понявший, что самое худшее позади.
— Мне приснилась Джен, — проговорила я, стягивая одеяло с головы и серьезно заглядывая ему в глаза. — Она… Мне приснилось, что церковники ее пытали, чтобы узнать, где мы.
— Они бы так не поступили, — убежденно и категорично покачал головой он. — Это слишком даже для них. Твоя подруга в порядке.
— Ты уверен? — сощурилась я, скатываясь с его колен. — Ты же знаешь, что наша метка… Вдруг это еще одна ее способность? Посылать видения или вроде того?
— Маленькая омега, ты бредишь, — закатил глаза он, откинувшись на спинку низенького дивана, на котором сидел, и сложив руки на груди. — Еще вчера ты говорила, что судьбы не существует и что ты не собираешься верить во всю эту ерунду. А сегодня талдычишь о каких-то видениях.
— Я… не верю в судьбу, — упрямо мотнула головой я. — Особенно в судьбу, которая подсовывает мне в нареченные такого, как ты.
«Такого несвободного и при ребенке от другой», — мысленно добавила я.
— Но веришь в видения? — уточнил альфа.
— Ты не понимаешь! Оно было таким… ярким, таким… настоящим. Я даже как будто бы запах ее чувствовала. Чувствовала, как ей страшно и больно. Из-за меня… Великий Зверь, да одна только мысль, что Джен могла пострадать из-за меня… Ты же говорил, они ее не тронут! Зададут вопросы, да и только! — В моем голосе ощутимо прорезалась подступающая паника.
— Я и продолжаю так говорить, — хмуро напомнил он. — Это ты ведешь себя так, будто тебя пчела за задницу укусила.
— Йон, но вдруг! — У меня подкосились колени, и я беспомощно осела на пол рядом с ним, цепляясь за его штаны. — Вдруг это что-то значит?
— Например, что вчера ты видела некоторое дерьмо и теперь твое подсознание вот так херово с ним справляется? — уточнил тот, снова втягивая меня к себе и усаживая рядом.
— Я должна убедиться! — непримиримо тряхнула волосами я. — Прошу тебя, это важно для меня. Это… это же совсем неопасно, мы… Ты ведь умеешь делать так, чтобы тебя не замечали, верно?
— Даже не проси, я не собираюсь вести тебя к ней, — категорично помотал головой он. — Почти уверен, что за ее домом с утра до ночи ведется наблюдение, а отец Евгений и его бугаи только и ждут, пока ты высунешь милый носик из своей лисьей норы.
— А меня и не надо к ней вести, — тут же с готовностью парировала я. — Мы ей просто позвоним. Из какого-нибудь уличного таксофона, идет? Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Я сложила руки в молитвенном жесте. — Я что угодно для тебя сделаю, Йон! Хочешь, возьму твою смену по чистке труб?
Его лицо вдруг неуловимо изменилось, словно вопреки собственным желаниям он подумал о чем-то, совершенно не касающемся предмета нашего разговора.
— Ты… плохо просишь, маленькая омега, — проговорил он, и его голос тоже прозвучал иначе — более низко, с мурчащей кошачьей хрипотцой, от которой у меня всегда начинала кружиться голова. — Не то предлагаешь взамен.
— А чего тогда ты хочешь? — как ни в чем не бывало уточнила я, нарочно игнорируя все свои моментально вспыхнувшие догадки.
Он смерил меня демонстративно долгим и откровенно раздевающим взглядом. Не будь я сейчас так обеспокоена судьбой Джен, включилась бы в игру куда охотнее. Но даже и в моем состоянии я ощутила привычную теплую пульсацию у себя между ног. Проклятый альфа, и когда я же наконец перестану так на него реагировать? Ведь должно же это однажды случиться?
