Мы пересекли полупустой перекресток, не став дожидаться зеленого сигнала светофора, и едва разминулись с подозрительного вида компанией, от которых ощутимо пахнуло алкоголем и раззадоренными феромонами. Но, по счастью, те не обратили на нас внимания, занятые выяснением отношений между собой.
— Иногда мне кажется, что я… говорю ужасные глупости только потому, что не представляю, через что тебе пришлось пройти, — проводив их взглядом, поделилась я.
— Ты и не обязана ничего такого представлять, — пожал плечами Йон, отпустив мое плечо, за которое прижал меня к себе, когда мы проходили мимо подвыпивших альф.
— Я не хочу… говорить или делать ничего такого, чтобы было бы тебе неприятно, — тщательно подбирая слова, пояснила я.
— С чего вдруг? — Он даже слегка скривился, явно не представляя, какой логикой я сейчас руководствовалась. — Мы все периодически давим друг другу на больное, маленькая омега, так уж устроено общество. Это неизбежно.
— Наверное, — неохотно согласилась я. — Но ведь можно узнать кого-то настолько хорошо, чтобы точно знать, где его больные места, и не давить на них?
— Чего ради? — по-прежнему не особо меня понимал альфа.
— Потому что в мире и так много тех, кто без колебаний вонзит тебе нож в спину или подставит подножку, когда ты меньше всего этого ждешь. И значит должен быть кто-то, в ком ты можешь быть на сто процентов уверен, зная, что он-то никогда такого не сделает.
Йон остановился, развернувшись ко мне лицом и, изогнув бровь, уточнил:
— Почему тебе так важно было хорошей, маленькая омега? Что за навязчивая потребность всем угождать?
— Не всем, — воспротивилась я. — Только тем, кому я сама хочу.
— То есть мне, например? — Уголок его губ дернуло насмешливой улыбкой.
— Возможно, — не стала отпираться я, сцепив руки за спиной и покачиваясь с пятки на носок. — Ты же вот угождаешь мне прямо сейчас, сопровождая меня в этой промозглой темноте только потому, что мне приснился плохой сон.
Кажется, такого выпада он не ожидал, явно приготовившись в очередной раз наслаждаться моим смущением и растерянностью. Глядя на его озадаченное лицо, я не смогла сдержать улыбки, по-птичьи наклонив голову набок и ощущая приятные покалывающие мурашки в кончиках пальцев.
— А чего мы стоим-то? — добавила я, в полной мере насладившись своим маленьким триумфом.
— Потому что пришли. Залезай, — отозвался альфа, вытянув руку в сторону и приподняв секцию срезанной с двух сторон металлической сетки-рабицы.
— Туда? — округлила глаза я, мгновенно растеряв весь свой запал. — Но там же… темно.
— Маленькая омега боится темноты? — усмехнулся он и, не став меня дожидаться, первым нырнул в образовавшийся проход. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.
Мы оказались на цокольном этаже недостроенного и частично затопленного здания. Здесь действительно было довольно темно, поэтому Йон подсвечивал наш путь фонариком на своем телефоне, и его белый свет выхватывал из окружающего мрака большие, не внушающие доверия лужи, покрывшиеся многолетней пылью кучи стройматериалов, разрисованные мрачными граффити стены и следы чьего-то пребывания в виде тряпья и одинокого порванного ботинка. Вероятно, летом здесь жили бездомные, но сейчас, в этом холоде и сырости, даже огонь в импровизированных бочках-жаровнях не спас бы ситуацию.
— Что мы тут делаем? — отчего-то шепотом спросила я, вжимаясь в его бок и отчетливо различая скрежет маленьких коготков по бетонным конструкциям. Крысы или летучие мыши? На самом деле я не хотела знать.
— Я не хотел идти по прямой. Там… территория не самых приятных ребят, а у меня нет желания и настроя сейчас выяснять с ними отношения, — ответил он, перебираясь через поваленную балку и потом подавая мне руку, когда я последовала за ним. Этот маленький жест вызвал волну тепла в моей душе, и, переплетшись с ним пальцами, я больше его не отпускала.
— Я иногда чувствую себя той девочкой, что свалилась в кроличью нору и попала в мир, где кругом все нормальные. Она всю дорогу шла за белым кроликом, который под конец все же привел ее к сердцу лабиринта. Наверное, ты мой белый кролик.
— Кролик? — фыркнул Йон, прыжком перемахивая через очередную лужу и дергая меня за собой. — Я предпочитаю кого-то побольше и пострашнее. И уж точно не белого и пушистого.
— Черного? — улыбнулась я, памятуя о его любимом цвете в одежде. А когда вспомнила о том, как мысленно сравнивала его с большим котом, остальное додумалось само. — Будешь пантерой, значит.
— Черная пантера и рыжая лиса. Интересное сочетание, — усмехнулся он. Думаю, за лису следовало сказать спасибо моей ушастой толстовке — сравнение так и напрашивалось, тут не поспоришь. — Не думаю, что тебе следует попадать в центр этого лабиринта, маленькая омега, — внезапно добавил он.
— Я бы… хотела верить, что у меня и правда есть выбор, — вздохнула я, качая головой. — Но если судьба в самом деле существует и все это… не просто так, то, боюсь, мой путь ведет как раз туда.
