Наверняка, полученные сообщения выглядят как-то так. Ну, за исключением одного про Андерсона, если только, конечно, этот идиот не был ещё глупее, чем обычно, и не сказал что-то неподходящее Джону в подобное время. У Джона, при всех его положительных качествах - терпение, преданность и храбрость, среди прочих - был свой нрав. Совершенно изумительный нрав, если его как следует спровоцировать, а Шерлок знал, как это сделать, будучи достигшим совершенства провокатором. И со всей этой историей с пропавшим-соседом-по-квартире-и-лучшим-другом Шерлок знал, что терпение Уотсона приблизилось к опасной черте.
Но независимо от того, реально это сообщение или нет, Шерлоку было приятно думать об этом. Умирающий человек заслуживает немного радости, не так ли?
Ещё больше бы ему понравилось услышать настоящие сообщения - тогда у него как будто была бы здесь компания. Но его телефон исчез, так что он никогда не узнает, что именно говорил Джон. Ещё ему пришло в голову, что если это место захоронения не найдут, Джон может никогда не узнать, почему он не отвечал. Шерлок бы просто… пропал.
Он ощутил странную боль внутри, подобной которой раньше никогда не было. На самом деле, это была боль за Джона, так как он знал, как бы чувствовал себя в обратной ситуации. (Он бы чувствовал себя гораздо хуже, конечно, потому что, ну, просто потому что, если, например, Джон бы просто ушёл в Теско, поворчав и махнув рукой, как он всегда это делал. И никогда не вернулся. Если бы его просто больше не было.)
- Мне так жаль, Джон, пожалуйста, прости меня, - прошептал он. - Я не собирался умирать сегодня.
Не было никакого объяснения, по крайней мере он не мог его найти, тому факту, что в свои последние мгновения он совсем не думал о Великом Вопросе Жизни и/или Смерти. Нет, он размышлял о совершенно тривиальных вещах, таких как голосовая почта и смайлики. Вероятно, это означало нечто очень глубокое, но он не мог представить, что именно.
Во всём этом была несколько раздражающая доля иронии - человек, посвятивший жизнь решению загадок, должен умереть, не решив самую важную. Так что нет ничего удивительного в том, что он умрёт раздражённым.
Смерть, особенно такая, уже была больше чем немного нехорошей, но также его злило то, что негодяй, убивающий его, избежит наказания за все остальные убийства. Хотелось бы, чтобы был какой-то способ оставить ещё одну, более полезную, улику, и тогда, предполагая, что его тело когда-нибудь найдут, он был бы уверен, что Джон (и вероятно Лестрейд тоже, так как это, в конце концов, его чёртова работа), но Джон наверняка смог бы найти сукина сына и заставить его заплатить. Джон мог бы заставить его заплатить в весьма смертельном смысле за то, что тот засунул его лучшего друга в ящик и оставил умирать. Одного в темноте. Это была самая худшая часть - одиночество. Это немного удивило его, хотя вроде бы не должно было.
Становилось всё труднее набрать достаточно воздуха в лёгкие и, что для Шерлока было ещё хуже - думать. Он пытался, отчаянно хватаясь за ещё один проблеск мысли во тьме, но они уплывали прочь прежде, чем он мог их удержать. Он даже не знал, о чём были эти мысли. Это могло быть что-то важное.
Шерлок яростно вынуждал свой разум проработать ещё хотя бы немного, до самого последнего вздоха, потому что он хотел умереть собой. Это было всё. Он просто хотел быть Шерлоком Холмсом, консультирующим детективом, гением, высокомерным ублюдком, человеком, у которого был друг, до самого конца.
Появился вопрос, белые буквы, написанные на черноте.
//Если бы ты умирал… Если бы тебя убивали, что бы ты сказал перед самой смертью?//
- Прощай, Джон, - прошептал он.
Это всё.
И раз уж это всё, он решил сдаться и умереть.
Начала спускаться серость. Он больше не возражал против этого. Это было скучно. Лучше уже оставить это всё.
Внезапно откуда-то появился негромкий звук, но честно говоря, его это не очень заинтересовало. Этого и не стоило ждать, потому что Шерлок умирал, и кто бы ни производил этот шум, он должен был уважать это.
Разумеется, Шерлок Холмс, полный рационалист, никогда не верил ни одной из этих дешёвых историй о смерти из журналов (или, более точно, близости-к-смерти), о ярком свете, что ведёт праведников вперёд, куда-то в сказочные небеса. Это всё вздор, до последнего слова, и раз уж он находился Очень Близко к Смерти, то полагал себя достаточно компетентным в этом вопросе.
Если бы и был какой-то свет, то существовало только одно место, куда он хотел попасть, следуя за ним, и это - захламлённая квартира на Бейкер-стрит.
Но как только он закрыл глаза, смирившийся, но всё ещё весьма раздражённый из-за всего этого, вспышка света обрушилась на него подобно физическому удару, и откуда-то издалека голос, казалось, звал его по имени.
Проклятье, подумал он, неужели это значит, что я всё это время был не прав относительно загробной жизни?
Это неприятно. Как клякса в тетради.
