На фоне всех этих событий на обложке журнала Али предстал перед американцами в образе святого Себастьяна – человек, который страдал за свои убеждения, мученик, пронзенный стрелами. Если поначалу некоторые афроамериканцы сочли религию Али уловкой, а белые американцы недоумевали, почему Али поддерживает губернатора Алабамы Джорджа Уоллеса во взглядах на сегрегацию, то теперь с каждым днем, с каждым новым бунтом и маршем протеста эти вопросы отходили на второй план. Все вокруг утопало в хаосе, насилии и беспорядке. И кровь лилась не только из ран Али.
6 мая 1968 года 5-й окружной апелляционный суд США признал Али виновным за уклонение от призыва, постановив, что деятельность мусульманского проповедника или соображения совести не были законными основаниями для освобождения от призыва на военную службу. Его также отказались призвать жертвой дискриминации. Если он откажется идти в армию, то попадет в тюрьму.
Али оставался на свободе, поскольку его адвокаты готовили апелляцию в Верховный суд США. «Нация ислама» уже одолжила ему 27 000 долларов, чтобы помочь покрыть некоторые юридические и жилищные расходы. Он выплатил этот долг и вскоре одолжил еще 100 000 долларов. Но даже увязнув в долгах, он изо всех сил старался держать под контролем свои счета. Начиная с осени 1967 года главным источником его заработка было чтение лекций в университетских городках, что приносило ему от пятисот до трех тысяч долларов за выступление.
Лекции оказались для Али настоящей нервотрепкой, ведь он не был уверен в своих навыках чтения и письма и не знал, какие вопросы приготовят для него студенты. Он слушал записи проповедей Элайджи Мухаммада и читал книгу Мухаммада «Послание чернокожему в Америке», нерасторопно переписывая строки и мысли из этих источников на карточки, которые хранил в кармане пиджака. Это была кропотливая работа. Для Али это было началом битвы против дислексии и плохих навыков чтения, которые мешали ему с самого детства. В последующие годы он заполнил сотни, если не тысячи, карточек отрывками из писаний Элайджи Мухаммада и цитатами из Корана. Он также читал христианскую Библию, пытаясь выявить противоречия в тексте, и записывал их. Он приглашал репортеров к себе домой или в гостиничные номера, вытаскивал эти карточки и порой читал их часами напролет.
Для организации лекций он нанял агента, который размещал рекламу в крупной газете Variety. В ней Али был изображен в боксерских перчатках, а текст гласил: «Мухаммед Али, чемпион мира в супертяжелом весе (Кассиус Клей), доступен для лекций – лекции по всей стране – выступления на мероприятиях – театры – ярмарки – арены – колледжи – университеты – одноразовые представления».
В своих выступлениях перед студентами в 1967-м и 1968-м Али старался быть кратким. Он клялся в верности Элайдже Мухаммаду, напоминал слушателям, что доказал свою религиозную приверженность, разведясь со своей первой женой и лишившись многомиллионного дохода. Он хвастался, что ему по-прежнему принадлежит титул истинного чемпиона в тяжелом весе и он будет оставаться чемпионом, пока кто-нибудь не победит его на боксерском ринге. Он насмехался над другими бойцами, а для тех, кто при взгляде на его раздобревшее лицо сомневался, сохранил ли боксер былую форму, Али демонстрировал свою скорость и ловкость, молниеносно молотя по воздуху и демонстрируя быструю работу ног под аплодисменты публики. Разумеется, говорил он и о своем неприятии войны.
«Cыты по горло» – этот слоган часто красовался на футболках в ту эпоху. Казалось, что все сошли с ума и кинулись в наступление. Каждый находил свой повод для протеста. Некоторые протестовали в самом широком смысле этого слова. Одни отвергали устоявшийся порядок, уходили из школ, разрывали браки, круто меняли жизни. Другие принимали наркотики и отращивали волосы. Третьи колесили по дорогам и жили в своих машинах с чувством, что никому и ничем не обязаны, кроме самих себя. Кто-то отправлялся в Миссисипи и Алабаму, в сердце борьбы за гражданские права, чтобы принять участие в регистрации избирателей и акциях протеста. Но по мере того, как борьба чернокожих за власть обострялась, а крупные города охватывали беспорядки, многие белые активисты направили свою энергию в антивоенное движение. Чем крупнее становилось движение, тем явственнее протестующие ощущали, что их голоса могут быть услышаны. И если они будут достаточно смелыми, достаточно многочисленными и решительными, то смогут заставить дядю Сэма убраться из Вьетнама.
«Мне следовало бы перелететь океан, чтобы помочь свободному народу Южного Вьетнама, – сказал Али на одной из лекций, – и в то же время мои люди подвергаются жестокому обращению здесь, у себя на родине. Как бы не так! Я хотел бы заявить тем из вас, кто считает, что я лишился слишком многого: я получил все. У меня есть душевное спокойствие, у меня чистая свободная совесть, и я горжусь этим». Он сказал, что лучше отправится под расстрел, чем отречется от Элайджи Мухаммада и ислама.
