Когда Али снял халат и начал прыгать по рингу, было видно, что на его талии отложился слой жира. Он носился, выбрасывал джебы, показывал работу ног, которая оставалась на хорошем уровне, и время от времени останавливался, чтобы позволить противникам ударить себя по рукам и макушке, словно хотел вспомнить, каково это. Под конец показательного боя Али сидел в раздевалке и признался журналистам, что пока еще не готов к Фрейзеру, но это лишь вопрос времени.
Данди согласился. «Все было на месте, – сказал тренер. – Все. Он не разучился делать обманный маневр бедром, рукой и плечом».
Но не все были того же мнения. Кас Д’Амато, тренер, который считал себя одним из главных авторитетов спорта, сказал, что удары Али не потеряли в скорости, но его защита резко снизилась. «Клей говорит, что разрешает своим спарринг-партнерам добраться до него, – сказал Д’Амато. – Он позволяет им наносить тяжелые удары в голову и корпус. Заявляю вам, что ни один боксер никогда не позволит ударить себя. Это больно. Это выворачивает ваш мозг наизнанку. Клей просто не мог защититься от этих ребят».
Не стоит забывать, что «эти ребята» были спарринг-партнерами, а не настоящими противниками, у которых на кону стояли карьеры и жизни. Д’Амато видел в этом тревожный знак.
Фрейзер не торопился давать свое согласие на бой с Али. В ситуации, когда второго шанса могло не предвидеться, агент по связям с общественностью Гарольд Конрад знал, что нужно делать: натравить белого человека на темнокожего борца за свободу.
Выбор пал на Джерри Куорри, двадцатипятилетнего ирландского симпатягу, который вырос в семье фермера-мигранта. В 1969 году Куорри сразился с Джо Фрейзером в яростной битве, пока разрез над глазом ирландца не вынудил его прекратить бой. Учитывая, что в боксе доминировали черные боксеры, спортивные писатели не преминули окрестить Куорри «Великой белой надеждой». Возможно, Куорри и не был великим, но он был хорош и представлял серьезную опасность для Али. Для его первого боя после перерыва в три с половиной года Али логичнее было бы выступить против какого-нибудь неизвестного бродяги. Но Али был уверен, что справится с Куорри.
Бой был назначен на 26 октября 1970 года. По условиям контракта Али причиталось 200 000 долларов или 42,5 % от общей выручки. Куорри получал 150 000 долларов или 22,5 % выручки. Через месяц после того, как Атланта предоставила Али лицензию на бой, судья Окружного суда США Южного округа Нью-Йорка постановил, что спортивная комиссия штата нарушила права Али своим запретом боксеру заниматься профессиональной деятельностью. Фонд правовой защиты Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения подал иск от имени Али, отметив, что другим осужденным преступникам разрешалось участвовать в боксерских матчах в Нью-Йорке. Судья Уолтер Мэнсфилд согласился с этим, назвав решение комиссии «умышленным, деспотичным и необоснованным».
Перед Али до сих пор маячила угроза тюрьмы из-за уклонения от службы. Но главное, что ему снова разрешили заниматься боксом, по крайней в Атланте и Нью-Йорке.
Али понимал, что стояло на кону: если он проиграет Куорри, все изменится. Он понимал, что безопаснее всего было бы уйти в отставку. Он бы ушел непобедимым, оставаясь на вершине. Он бы завоевал уважение Элайджи Мухаммада. Он бы завершил акт своего жертвоприношения, отказавшись от карьеры. Его бы навсегда запомнили непобедимым чемпионом. Он сохранил бы свою внешность, здоровье и славу. В каком-то смысле он бы застыл во времени как принц бокса и один из самых ярких и влиятельных спортсменов Америки.
Но он не мог уйти. Ему нужно было драться, он нуждался в деньгах и во внимании.
Али остановился в отеле Майами-Бич, оставив Белинду и троих своих детей в Филадельфии, и снова начал тренироваться в «Тренажерном зале на Пятой улице». С последнего визита Али это место слегка подновили, но тут царил все тот же прекрасный хаос, что и прежде.
