Бо́льшая часть репортеров, прибывших в Заир, чувствовали себя несчастными, за исключением разве что Хантера Томпсона из журнала «Rolling Stones», который бо́льшую часть времени покуривал марихуану, напивался и пропадал на рынке, где покупал слоновьи бивни. Телефоны в гостиничных номерах были просто декорациями. Правительство предоставило несколько телетайпов, чтобы репортеры могли передавать свои истории на большую землю. Когда власти все-таки предоставили больше оборудования, то выяснилось, что для него не хватает розеток. Повсюду местные ждали от гостей «матабиче», чаевые или взятку. Одежду нужно было регулярно стирать и гладить, чтобы убить паразита «мичангу», который зарывался под кожу и прятался в мягких складках под глазами. Избавиться от него его можно было лишь хирургическим путем. Но хуже всего была неграмотность заирских барменов. «Они не знали, что такое коктейль “отвертка”, – вспоминала Роуз Дженнингс. – Вам приходилось говорить “водка и апельсиновый сок”. Если вы просили охлажденный чай, вам приносили мороженое». Когда Дженнингс жаловалась на одного особенно некомпетентного бармена, американец, который сидел рядом с ней, сказал: «Роуз, ты не понимаешь. Месяц назад этот парень даже не умел пользоваться туалетом».
Но самым несчастным американцем в Заире, вероятно, был Джордж Форман. Когда боксер попросил Дика Сэдлера организовать перелет в Бельгию или Францию, чтобы квалифицированный врач мог осмотреть его рану, Мобуту не отпустил его. Заирский диктатор не без оснований боялся, что Форман никогда не вернется. Мобуту ясно дал понять, что Форман и Али будут оставаться в Заире столько, сколько потребуется, и ничто не сможет помешать бою.
Форман захандрил, поэтому за развлечением и хорошим материалом репортеры обратились к Дону Кингу, который начал носить яркие рубашки в африканском стиле и отрастил свою афрошевелюру до новых неслыханных размеров, вдохновив Нормана Мейлера сравнить Кинга с человеком, который свалился в шахту лифта, и «стремительное падение встопорщило его волосы – вжжжух!» Комментируя перенос даты боя, Кинг процитировал Шекспира: «Да, сладостны последствия несчастья; Как мерзостный и ядовитый змей, Оно хранит неоценимый камень Под черепом»[33]. По его словам, дополнительная неопределенность вокруг боя превратит событие из грандиозного в мегаграндиозное.
Тем временем Али предавался одному из своих любимых занятий: развлекал публику. Он продолжал углублять отношения с Вероникой, научился простым фокусам, разучил пару песен в стиле буги-вуги на пианино и смотрел фильмы, которые американское посольство прислало к нему в лагерь. Каждый день он проводил конференции и давал интервью изголодавшимся по материалу журналистам, которые мало что могли добиться от молчаливого Формана. Особенную радость в нем вызывали репортеры из Африки и Европы, которые еще не слышали его старых стихотворений. Он даже разродился еще одной поэмой, длинной одой под названием «Неудачное утреннее бритье». Он изучал Заир и продолжил тренировки. Заботясь о собственном здоровье и здоровье спарринг-партнеров, Али организовал поставки мяса из Европы, чтобы не отравиться местной едой во время продолжительной заминки перед боем.
За неделю до долгожданного боя Али снова поклялся, что это будет его последнее появление на ринге. «Я планирую уйти в отставку сразу после победы, – сказал он на пресс-конференции. – Проигрыша не дождетесь».
Журналисты, которые давно знали и уважали Али, были обескуражены его позитивным настроем. Даже некоторые люди из его окружения были потрясены. Как он это делал? Как ему удалось оставаться жизнерадостным и излучать непоколебимую уверенность? Али не был наивным юнцом и прекрасно знал, что Форман был молодым, сильным и еще ни разу не проигрывал. Он знал, что Джордж Форман обладал одним из самых мощных нокаутирующих ударов, когда-либо виденных в спорте. Он знал, что букмекеры из Лас-Вегаса объявили Формана фаворитом три к одному. Даже если Али искренне верил, что он лучше и хитрее своего противника, ему не стоило забывать, что Форман мог серьезно травмировать его. Один хороший удар мог поставить крест на карьере Али. Ред Смит из New York Times назвал шансы Али на победу «такими же отдаленными, как Заир». Смит добавил: «В спортивных кругах много болтают о том, что этот бой будет договорняком в пользу Али, но фактически нас ожидает состязание между превосходящим в силе молодым панчером и народным героем, чей расцвет уже давно прошел». Британский журналист заметил, что Формана можно остановить только одним способом: «Три дня обстреливать его артиллерийским огнем, а затем отправить на него пехоту».
Но Али все было как с гуся вода. Он говорил только о победе, о том, как снова станет чемпионом и добьется расположения Элайджи Мухаммада.
Али поделился своими мечтами: «Я представляю себя в костюме и с портфелем в руке, мой чемодан упакован, и я иду навстречу своей миссии, которую выберет для меня Лидер. Чемпионат укрепит мою репутацию пророка. Я больше не единственный голос, плачущий в пустыне. Сцена готова».
