В процессе танцев в зале стало заметно душно, и Безликие распахнули двери в сад, впустив вечернюю прохладу. Некоторые гости, прихватив бокалы и пирожные, тут же переместились в красиво освещенный сад, соблазнительно виднеющийся в проеме. За ними направился и правитель, окруженный своими высокородными подхалимами. И я бы тоже с удовольствием сбежала, мне ужасно надоело чувствовать себя обнаженной натурщицей на постаменте. Но тётя меня опередила.
– Выйдем на воздух? – Предложила она тихо. – Мне нужно о многом с тобой поговорить.
Разумеется, я с энтузиазмом согласилась, и мы неторопливо, чтобы это не сильно напоминало бегство, направились по направлению к вожделенным дверям. Толпа расступалась на нашем пути, и я уже знала, что до конца вечера вряд ли сюда вернусь.
Миновав распахнутые створки, я с наслаждением вдохнула прохладный воздух ночного сада и блаженно улыбнулась, не чувствуя на себе больше чужих тяжелых и липких взглядов. Их обладатели остались за спиной, или рассредоточились по местным кустам и фонтанам. Была б моя воля, я бы и двери за собой захлопнула. И из сада бы всех повыгоняла.
Мы с тётей неспешно прошлись по дорожке вглубь садовых зарослей, любуясь по пути невероятно живописными даже в сумерках ухоженными клумбами, и уселись на небольшой белой лавочке среди пышных гроздьев глициний, там, где нас вряд ли кто-то смог бы увидеть или найти в этом растительном сумраке, так как освещены были лишь дорожки, а стоило шагнуть вглубь, мгновенно теряешься в таинственном цветочном полумраке, где мы с удовольствием и затерялись.
– Ты уже слышала про Инквизитора? – Прошептала Тётя с энтузиазмом, удобно устроившись на широком сиденье и глядя на меня горящими глазами человека, который терпел год, чтобы наконец выплеснуть в свежие уши все самые сочные новости.
Но моя спина мгновенно напряглась, губы сжались, а дыхание застряло где-то в лёгких, категорически отказавшись выходить наружу. Ну зачем опять?! Я отрицательно мотнула головой, и глухо прошептала:
– Ничего не хочу о нём слышать.
Тетя была крайне удивлена этими словами, пытаясь прочитать в моем взгляде ответ на своё невысказанное почему. А мое настроение при упоминании Инквизитора испортилось окончательно. Захотелось выпить чего-нибудь до неприличия крепкого. Выпить и забыть об этой боли, которую теперь неизбежно влекло за собой любое упоминание о нем. Я попыталась подавить в себе это пагубное желание, но не смогла. Эдак можно и в алкоголичку превратиться… Я глубоко вдохнула перед тем, как просветить тётю о причине моего нежелания говорить об отдельной персоне нон грата, но из моих губ не сорвалось ни звука, так как я увидела, что та замерла рядом, и затем прошипела еле слышно:
– Тихо!
Я послушно застыла, и прислушалась. Где-то среди густых зарослей глициний в сумрачной тишине сада за нашими спинами послышались глухие шаги и знакомые голоса.
– Ты обещал! – Донесся до меня возмущенный громкий шепот моей собственной бабушки.
Следом послышался знакомый вздох. – И свои обещания я всегда исполняю. – Раздался ровный голос правителя.
Я вся обратилась в слух. Исполняет обещания? Ну-ну. Всегда, но не в моем случае, верно? В любом случае, нужно обращать пристальное внимание на его формулировки! И что же он пообещал бабушке? В душе боролись воспитание и любопытство. Стоит ли обнаружить своё присутствие, или просто потом сделаю вид, что ничего и никогда не слышала? Тетя явно была за второй вариант. И я, скрепя сердце, решила с ней согласиться.
– Завтра ты получишь бумагу о снижении налогов на предприятие на сорок процентов.
– Сегодня!
– Ты мне не доверяешь?
– Я пошла на обман собственной внучки, так что не доверяю даже себе! Мне нужно письменное подтверждение!
Снова тяжелый вздох. – Хорошо, договорились. До завтрашнего утра бумага будет у тебя. И все контакты в будущем сведем к минимуму, во избежание…
– Да, да, я поняла!
Звуки их шагов, удаляясь по направлению к Резиденции, постепенно затихли. Ну и что это было? Я изумленно таращилась на тётю, та – на меня, и мы оба были, мягко говоря, в шоке.
– Ты что-то знаешь об этом? – Спросила я одними губами.
Женщина медленно покачала головой в ответ, ее глаза широко распахнулись: – Инквизитор…
Я глухо застонала, хватаясь за голову.
– Пожалуйста, хватит! Я не хочу больше никогда и ничего о нем слышать в своей жизни. Единственное мое желание – забыть этого человека, и никогда больше не вспоминать!
С полминуты после моего признания стояла блаженная тишина. Женщина послушалась, решив не задавать лишних вопросов. А потом ее прохладная ладонь легла мне на плечо.
– Принести тебе чего-нибудь выпить?
Я судорожно выдохнула. Говорить о чем-либо перехотелось. Не было ни сил, ни желания.
– Да, пожалуйста.
– Я скоро. – Выдохнула она, и скрылась среди зарослей.
Я, оказавшись в одиночестве, выпрямилась, и, чувствуя подступающую головную боль, подняла глаза к ночному небу, как будто там были все нужные мне ответы. В груди снова засела болезненная тяжесть, и выскрести ее оттуда не представлялось возможным.
