Сегодня тут оказалось на диво пустынно. Странно. Обычно собачники оккупировали зеленую территорию с утра до вечера, а иногда и ночью до моих окон доносился заливистый собачий лай. Возможно, из-за погоды на любителей четвероногих напала несусветная лень и сейчас они дружно оттирали ее последствия с собственных ковров под укоризненными взорами своих любимцев… Я тоже была любителем четвероногих, но на собаку у меня не было времени, а Кот оказался вполне самостоятелен, чтобы обходиться без меня все время, что я на работе. Кот… Он был с нами все время, что я помню. Но ведь это около двадцати лет, а коты в редких случаях могут жить и дольше, верно? Кот был очень стар, хоть по нему и не скажешь. Мой вальяжный и неспешный любимец совсем не походил на дряхлую животинку, вполне неплохо передвигаясь и не доставляя особых проблем. И ведь он даже никогда не болел… Я не запомнила его котенком, казалось, он всегда был огромным шерстяным котищем, и абсолютно не менялся внешне. Удивительно, как за ежедневной суетой я не замечала такой очевидно простой вещи.
Возможно, я и не осознавала до конца всего масштаба свалившейся на меня трагедии. Некто Алес Серебряный – основная причина моих бед, представлялся мне толстым смуглым мужиком с золотыми зубами и почему-то в красной шелковой рубахе. «Свидетельство о рождении есть? А если найду!» – Вопрошал нафантазированный Алес, заставляя меня нервно хихикать.
Мелкие капли дождя монотонно шуршали по скользкой ткани любимого и единственного винтажного зонта. Я медленно шла по аллее, погруженная в себя, и эта утренняя торжественно-тоскливая тишина как нельзя кстати благоволила моему меланхоличному самокопанию.
Я то и дело вспоминала некоторые моменты и многие мелкие нюансы, так или иначе подтверждающие слова моих псевдородителей. Начнем с того, что спали они всегда раздельно, и на все наивные просьбы одинокого ребенка подарить хотя бы одну сестричку смеялись или просто меняли тему. У нас никогда не было каких-либо родственников или друзей семьи от слова совсем. Ни бабушек-дедушек, ни одноклассников или сослуживцев. Никого. Я была самым неприметным, наиболее скромно и серо одетым ребенком, и меня практически никогда не оставляли одну. Отец провожал в школу до последнего класса, хотя я и была вполне самостоятельна, что воспитывалось во мне с пеленок. И уже после, когда встал вопрос о моем дальнейшем обучении, на семейном совете решили, что пришла пора вылетать из семейного гнезда. Помню, насколько сильно я тогда удивилась такому решению. Но родители были непреклонны, лишь позволив мне выбрать самой город и вуз. А еще вынудили взять Кота, ведь они собирались продать дом и попутешествовать… Все это вполне укладывалось в общую картину вчерашнего рассказа. Видимо, им долгое время удавалось отвлекать Безликого на себя, бесконечно путешествуя, путая следы, но вот сейчас этот хитрый преследователь каким-то образом вычислил и меня. О причинах можно было фантазировать долго, не зная всей правды. Вот только где ее выяснить, у кого спросить?
Как-то вдруг странно и необычно фокус всего моего мира поменялся на нечто кардинально другое, чего в жизни адекватных обычных людей просто не может существовать, и я бы с удовольствием отмахнулось от всей этой ерунды, и продолжила бы свою мирную ничем не примечательную, но такую уютную и устоявшуюся жизнь… И кто виноват, что все так резко поменялось? Я подставила лицо дождю, чтобы освежиться, потом опомнилась, и вернула зонт в вертикальное положение. Чтобы как следует освежить мысли мне потребуется гораздо больше, чем холодный душ.
Звонить родителям пока желания не было, да и честно говоря, я еще не знала, что им скажу. Уехать с ними? Куда и зачем, и что я там буду делать? Вряд ли родители сбегают в определенное место, скорее придется кочевать из одного города в другой в страхе быть однажды пойманной. И так всю жизнь? А есть ли она, та опасность? Да, я чувствовала, что-то подобное витало в воздухе совсем рядом… Как бы не кричал мой разум, призывая к здравомыслию и адекватности, но он был безнадежно задавлен памятью и интуицией. И что с этим делать, я не имела понятия. Уехать непонятно куда, бросив все, работу, друзей, прежнюю привычную жизнь без возможности вернуться так себе перспектива. Но как быть иначе?
Все происходящее никак не желало укладываться в привычную картину жизни, вызывая закономерное недоумение и странную оторопь. Меня охватывало дикое желание лечь и уснуть, спрятавшись ото всех в своей уютной кроватке под теплым пушистым пледом. И чтобы поутру все это оказалось лишь дурным сном, который бы я рассказала Ирке, и та обязательно высмеяла мои ночные фантазии в своей любимой манере. Но что-то мне подсказывало, что сон не спасёт…
