Время растянулось. Он не смог бы сказать, как давно они начали спускаться в полумраке. Стоило бы считать секунды, но что-то Вирену подсказывало, он бы сотню раз сбился. Больше всего это напоминало изощренное проклятие, и уж точно не ему одному это пришло в голову. По амулетной связи пробежала искра, беспокойный голос Волка приказал держаться ближе и сомкнуть ряды; в бок Вирену вонзился острый локоток Ринки. Чувствуя подступающую панику, он оглянулся, закрутил головой и увидел прямоугольник света где-то вдалеке. Грозный крик Волка заставил их всех прийти в себя и собраться. Вирен крепче перехватил приятно тяжелый автомат…
Вдруг камень мелко затрясся под их ногами, а сердце Вирена камнем ухнуло вниз, голова закружилась, и он с трудом удержался, чтобы не упасть на колени. Тряска все нарастала, вокруг слышались окрики и команды, но он никак не мог прийти в себя. Светлое пятно фонарика плясало в густой темноте.
— Что за херня?! — истерически вскрикнул Вирен. Лестница кренилась, он хватался за стены, за вопящую Ринку, пытаясь не свалиться в темное ничто. Неостановимо дрожащей рукой сумел вырвать из кармана амулет, который пылал тревожным красным светом.
— Какие-то игры с пространством! Не боевая! — проорала Ринка, и ее голос, хотя она стояла рядом, с трудом держась на ногах, звучал откуда-то издалека, шумел эхом, громыхал, точно обвал в горах. — Держись! Всплески магии все сильнее! Я не…
Она выругалась, а потом стала пропадать — стала тише голосом, а потом и видение Ринки стало все бледнеть и тускнеть… Гвардия знала, что внизу их ждет ловушка, но на такую, похоже, никто не рассчитывал. Амулеты реагировали на боевое колдовство, но на такие фокусы…
Вокруг Вирена была темнота. Глухая Бездна… Нет, не она — он был уверен, что Ян дал бы знак, помог, выручил, а вот здесь он не мог нашарить ничего. Небольшая клетка-тюрьма, в середине которой он завис в невесомости, не способный высвободиться. Он не знал, сколько еще гвардейцев попалось.
Следующий амулет, который Вирен вытянул, оказался амулетом связи, и он вдруг воспрянул, радуясь, что есть шанс позвать на помощь, но потом огляделся тоскливо, успокаиваясь и пытаясь думать логично… Кто сказал, что из этого темного мешка он сможет достучаться до любого из миров? Но рискнул, стиснув пальцы на теплом камушке.
Не способному поверить своему счастью Вирену ответили мгновенно. Где-то на фоне шумела вода, напевало радио и доносились отрывки фраз, произнесенных знакомыми голосами Белки и того странного мальчишки-инквизитора. Тявкнул Джек. У Вирена же перехватило дыхание, и он не мог выдавить ни слова.
— Ты, наверное, удивлен, но я позволил себе немного поколдовать с амулетом, так что с уверенностью могу сказать, что ты достучишься до нас с того света. И я имею в виду не Ад.
— Влад! — вскрикнул Вирен. — Ты не поверишь…
— Все под контролем, малой, не бойся, мы едем! — рявкнул, прерываясь, знакомый голос, и Вирену стало чуточку спокойнее. — Не отключайся, слышишь? Что ты видишь? Это была ловушка Мархосиаса, он заключил вас в подпространство, в котором прячется. Он… очень глубоко на изнанке, скажем так. Твой амулет мы используем как маячок, сможем пробиться…
— Тут темно. Совсем ничего не слышно, но мне, пожалуй, прохладно. Не знаю, прости. — Вирен почувствовал, как от бессилия начинает жечь глаза, взмахнул рукой и почувствовал, как его повело. — Я никак не могу понять, где я и что происходит. Я не чувствую тела. То есть… Оно слишком легкое. И пола тут, кажется, тоже нет.
— Верь нам. Все идет по плану. Не отключайся, говори, хорошо?.. — влез Ян, сосредоточенный — и потому обнадеживающий. — Как прошел день?
Вирен истерически рассмеялся, но послушно начал рассказ.
========== Глава XIV ==========
«Майский вальс» — так они это назвали. С фантазией у демонов всегда было не слишком-то хорошо; в конце концов, за столько тысячелетий они не выдумали имен для столицы, самого большого и богатого города Ада, и для резиденции Сатаны, — чего от них ожидать… Стоя на узком балкончике над бальной залой, Кара наблюдала за движением пар внизу, лениво прикидывала, как сама бы двигалась под четко выверенный такт. Знакомое, в историю вписанное раз — два — три, но звучит надрывнее, горько, потому что играл не человеческий оркестр, а выводили мелодию на древних инструментах родом с нижних кругов. В большие окна лился солнечный свет, от дождевых туч не осталось и следа, лишь в сердцах суеверных демонов…
Ей нравилась раздающаяся музыка, отлично поставленная, отрепетированная музыкантами на балконе поменьше — напротив. В звучании чудился и шум громыхающей майской грозы, и трубящие их победу фанфары, и даже глухая тоска по красоте, которую они смяли и уничтожили. Мелодия рассказывала их общую историю, начиная с кровавых походов ангелов на их мир и завершаясь сожжением вечного Рая. Кара заранее могла бы поклясться, что вальс станет одним из самых любимых в Аду и сыграют его не раз.
