На совете он рассматривал Кару довольно, не способный поверить, что это действительно она — вдруг тоже обманка, как Ярослава прислала вместо себя? Но нет, она была реальнее всех остальных, лихая, громкая и решительная — такой ее и рисовали в рассказах о свержении Рая и гражданской войне. Впервые на памяти Рыжего легенды не лгали. А теперь Кара расслабленно стояла рядом с Владом, чуть опираясь на его плечо, чрезвычайно доверчиво на него глядя, и выражение ее лица стало будто бы мягче по сравнению с тем, что Рыжий видел на совете, когда Кара повелевала Высшими демонами. Они и правда были похожи — как брат и сестра. Больше, чем сам Рыжий и Мерил.
Однако не один вид легендарной адской троицы приморозил Рыжего к месту, но и обрывок фразы, долетевшей до него. В испуге Рыжий вжался в стену спиной, чувствуя холод сквозь рубаху; поспешно накидал несколько скрывающих заклинаний.
— Мальчишка еще не готов, — тяжело говорил Влад. — Он быстро схватывает, но не вытянет то заклинание, что может повергнуть плетение ебаного кольца. И то — откуда мы знаем, что оно его сломает? Мы видели выжженное поле возле Петербурга, а отзвук перебудил весь город, всколыхнул всех, кто чует изнанку. Если не получится, удар может разнести Ад.
— Как мы сделали с Раем? — сумрачно спросила Кара, стоявшая спиной к Рыжему, но и так он мог видеть, как она напряжена. — В тот раз понадобилась добровольная жертва…
— Я помогал возводить то заклинание над горящими Небесами, — срываясь на задушенное шипение, отвечал Влад. — Я, блядь, отлично знаю, что такая магия требует многие жертвы, и — да! — мы напоили ее сполна. Не отданной на заклание Лилит, но и тысячами ангелов, духов… В этот раз расплата тоже потребуется.
И Кара шаталась между ними, точно пьяная, а на лицах капитанов Роты застыло решительное, больное выражение.
— Мы можем похоронить кольцо в Бездне, — уронил Ян. — Раз и навсегда.
— И не вернуться?! — почти взвизгнула Кара, взмахивая рукой, тыча горящей сигаретой ему в грудь. — Кому нахуй нужно ваше самопожертвование? Кому?! У вас ведь Гвардия, работа, семья!
— Именно поэтому, — Ян дрогнул голосом, но справился и выговорил отчетливее: — Именно поэтому оно имеет смысл. Ради тех, кого мы поклялись защищать.
Дальше Рыжий почему-то решил не слушать, да и понял, что магия его трещит по швам и всего его трясет: так его напугал случайно подслушанный разговор. Наивно веря в себя, он не до конца сознавал, с какими силами решил спорить…
Стараясь ступать неслышно, он бросился прочь, скатился по лестнице вниз, а после, взмолившись о помощи, обратился к какому-то степенному слуге — одному из дворецких, что прохаживался по коридорам и проверял, все ли готово к празднику. Демон оказался учтив, ничуть не смущен его запыхавшимся видом и с радостью вывел из запутанного лабиринта к боковому выходу; когда же растерянный Рыжий стал хлопать по карманам в поисках мелкой монетки, сердито нахмурился:
— Не нужно все портить деньгами, — повелел дворецкий. — Вы гость нашего командора, можете спрашивать помощи или совета у любого существа в этом месте — вам никогда не откажут.
Он собирался сказать что-то еще, но тут оглянулся на скатившуюся с той же лестницы зареванную молоденькую демоницу, которая едва не кинулась дворецкому на шею и, задыхаясь, жаловалась на кого-то, звенела приятным голоском и поспешно отирала от слез алевшие щеки. Наблюдая эту сцену, Рыжий снова почувствовал себя лишним.
— Снова миледи Шарлид! — обиженно воскликнула демоница. — Эта избалованная старая сука!..
Под строгим взглядом дворецкого она сдержалась и не добавила еще несколько крепких словечек, но Рыжий прекрасно прочел все по перекошенному лицу и накрепко сжатым кулакам. Извинившись несколько раз перед Рыжим (с ним никто в жизни не говорил так учтиво!), дворецкий бросился прочь, уводя и демоницу, которая запиналась и пошатывалась от волнения.
К Мерил Рыжий так и не отважился идти, но с теплотой понял, что Вирен и Ринка не оставили планов вытащить его в город и преданно ждут на ступенях. Они разговаривали: болтал Вирен, а Ринка отзывалась хмыканьем и угуканьем, чтобы создавать видимость беседы, однако слушала она с вежливым вниманием. Странная это была картинка, но Рыжий понял, что они неплохо поладили и без него, и успокоился.
Не сказал про сестру, а они и не спрашивали — наверняка догадались сами, но не стали давить, и за это Рыжий был благодарен. А потом Вирен, оживленно блестя глазами, вырвался в Столицу, потащил их сначала на базарную площадь, где в ночи по-прежнему шла бойкая торговля, разгоревшаяся сильнее — ярче магических огней на фонарных столбах. И на главной площади перед Дворцом выступали музыканты, пели и танцевали, прыгали повсюду переодетыми чертями скоморохи, однако Вирену вовсе не они нужны были, и он направился ниже по улицам, дальше от прилизанного, вычищенного центра. Ворвался в самое сердце их живой, неподдельной жизни…
