Собрав на поле битвы раненых бойцовых остроухих, мы приступили к реализации дополнительных плодов победы. Эту ниву мы пахали два дня и две ночи. Одно дело — собрать остроухих с нескольких сельских поместий, и совсем другое — очистить от них территорию, равную какой-нибудь Бельгии. Поскольку не все маги содомитян принимали участие в сражении и попали под массированный удар заклинания Нейтрализации, в операции пришлось задействовать бывших мамочек, проходящих в данный момент обучение. Для них хорошо подошла тевтонская хоровая методика наложения заклинаний, объединяющая усилия нескольких относительно слабых магов. Они нам и зачистили остатки сопротивления в сельских поместьях, небольших городках и двух главных городах бывших враждующих союзов, после чего курсантки штурмовой пехоты отлично сделали свою работу.
Как и ожидалось, неплохо показали себя и «слонихи» из резервной бригады полковника Рагуленко, и «дрозды» из бригады подполковника Дроздовского-младшего, и «дикие кошки» из бригады, наполовину укомплектованной контингентом из британских «исправительных» заведений мира моей Метрополии. Местным остроухим было полезно поглядеть на круглоухих девиц, делающих одно дело с их сестрами. Впрочем, и другие бригады, не имеющие ни именитых командиров, ни каких-то особенных контингентов в составе, тоже были хороши. Содомитян при этом, если они специально не отсвечивали, они не убивали, домов не поджигали, однако бывшую двуногую собственность изымали под корень и направляли по назначению.
Взрослых здоровых рабочих остроухих временно размещали в репродукционных лагерях юга моей Метрополии, где даже зимой температура воздуха почти не опускается ниже двадцати градусов Цельсия. При этом тех из них, кто нуждался в поправке здоровья, отправляли в Тридесятое Царство, девочек из питомников равномерно распределяли по аналогичным детским возрастным группам репродукционных лагерей, племенных добавляли к «мамочкам», а служанок и «мясных» — к наложницам. Руководили процессом матерые сержантки-инструкторши, ветеранши Битвы у Дороги, нам с Коброй оставалось лишь открывать и закрывать порталы и следить за равномерностью размещения новоприбывших.
В связи с появлением еще не переученного сельскохозяйственного контингента возникла у меня идея организации сельскохозяйственных кооперативов на пустующих землях, которых в моей Метрополии даже больше, чем обрабатываемых — такое уж наследство оставил после себя демон Люци. Климат на юге североамериканского континента если и хуже содомитянского, то ненамного, а рабочие остроухие намного сообразительнее местных афроамериканцев, и после небольшого гипнопедического обучения их можно будет сразу сажать на трактора. Но это я так, размечтался. Сначала акклиматизация и адаптация к новым условиям жизни, и только потом — все остальное.
Пока мы с Коброй занимались этими неотложными делами, недавно прибывшие новички из числа Старших Братьев проходили первичный курс лечения и получали от старших товарищей подробный инструктаж. По просьбе товарища Антоновой Колдун провел всех Старших Братьев по тем мирам, где они когда-то геройствовали, показал мою Метрополию, «Неумолимый», «Солнечный Ветер» и в завершении познакомил с Рион, Лилу и Агриппой. На линкоре мои будущие Верные посетили класс гипнопедии, где им инсталлировали полный имперский языковый пакет. Впечатлений у них было хоть отбавляй. Авторы фантастических киноблокбастеров нашего мира тихо курят в сторонке и жалуются на несчастную судьбу и отбитый хлеб.
Кстати, элементы конструкции ремонтно-восстановительного причала, к которому с одной стороны должен быть пришвартован «Солнечный Ветер», а с другой «Полярный Лис», уже поступают из миров товарища Гордеева и моей богоданной Елизаветы Дмитриевны, и четверорукие монтажники приступили к сборке этого конструктора. Пройдет совсем немного времени, и крейсер каперанга Малинина можно будет ставить на реконструкцию, тем более что необходимые комплектующие уже заказаны в тех же мирах, где изготовили причал (у остальных для этого просто не хватает компетенций). После разгрузки лайнера от всех прочих пассажиров и отключения гравитации на средних палубах четвероруких юношей и девушек перевели на освободившееся место, и вот тут, наконец, они перестали чувствовать себя оловянными солдатиками, упакованными в картонную коробку. Образ существования накладывает на этих молодых людей почти такие же ограничения, как и на Корабли, хотя в их случае, наверное, ограничения в свободе передвижения могут снять парящие антигравитационные кресла — вроде того, в котором по Тридесятому царству рассекал мистер Рузвельт.
Одним словом, пока мы были заняты, для товарищей Гордеева, Бесоева и Андреевой время тоже не прошло даром. И вот они, в компании старших товарищей, стоят у меня в кабинете. На этот раз тут и адмирал Ларионов, и товарищ Османов, и оберст Слон, который под моим руководством провел свою первую почти боевую операцию.
