Через просмотровое окно мы наблюдали, как Лев Гумилев вышел из дверей института и, ежась от холодного ветра, по десятой линии и Среднему Проспекту пошел в сторону станции метро. Открыть портал и шагнуть на ту сторону, смешавшись с толпой, было делом одной секунды. У нас и мысли не было обманывать местное советское государство, поэтому в карманах у нас с Коброй вполне настоящие пятаки, полученные вполне легальным путем. Василеостровская это станция глубокого заложения, поэтому эскалатор спускается вниз круто как пикирующий истребитель. Лев Гумилев на соседней нитке и мы его видим. И вот, наконец, мы на самой станции. Она не идет ни в какое сравнение со старыми станциями московского метрополитена, где я однажды бывал в прошлой жизни, а потому не впечатляет. Как и все, что было построено в экономные «застойные» времена оформлена «Василеостровская» бедно, почти по-сиротски и больше напоминает подземные склады длительного хранения, чем станцию метро в Великом Граде Петра и колыбели трех революций.
Предыдущий поезд в сторону центра только что ушел, поэтому народ бурным потоком растекается по перрону и замирает в ожидании. Как это бывает на предпоследних станциях, желающих ехать в обратном направлении в разы меньше, чем стремящихся к центру. Наша цель совсем близко, так что можно достать, просто протянув руку. Пора.
— Добрый вечер, Лев Николаевич, — произношу я, приподняв шляпу, и именно этот жест, такой неуместный в толпе ленинградских обывателей, привлекает внимание собеседника.
— Добрый вечер, молодой человек, — озадаченно отвечает он. — Не могу вспомнить при каких обстоятельствах, но однажды я вас уже видел…
— В телевизоре вы меня видели, иначе никак, — сказал я, — во время официально приема советской делегации верховным главнокомандующим Четвертого Галактического Союза, сиречь Империи. Ну и потом, когда я прилюдно перед телекамерами возил мордой по столу американского госсекретаря Джорджа Шульца, который решил, что сможет обмануть и заманить в западню присланного по его душу Божьего Бича.
— Да, — согласился Лев Гумилев, — определенное портретное сходство есть. Но скажите на милость, что делает император Галактики в ленинградском метро?
— Мне нужно поговорить с вами, — пожав плечами, ответил я. — Никакой другой цели пребывания в этом городе у меня сейчас нет.
— Логично, так что и не поспоришь, — хмыкнул мой собеседник. — А теперь позвольте узнать, чем именно моя скромная фигура привлекла к себе ваше драгоценное внимание?
К этому моменту я был уже убежден, что разговариваю с одним из гениев, которых так опасаются социоинженеры диких эйджел. Не человек, а живое сокровище.
— У меня есть для вас интересная работа по специальности, — сухо ответил я, — но разговаривать на эту тему здесь, в метро, я считаю неуместным.
— Но все же позвольте узнать — в чем дело? — спросил Лев Гумилев и добавил: — Кстати наш поезд…
— Поезд это интересно, — ответил я. — Приготовиться, одна нога здесь, а другая там. Раз-два.
В тот момент, когда масса народа двинулась к раскрывшимся дверям вагонов, я подхватил ученого человека под локоток, Кобра взяла его с другой стороны, и вместе с ним через портал мы шагнули прямо на станцию Владимирская, где похожий поток людей выходил на перрон из только что прибывшего поезда метро. В общей сутолоке часа пик никто ничего не заметил, да и не мог заметить.
— Все, приехали, Лев Николаевич, — объявил я, — вы уже почти дома.
— Да, в самом деле, — ответил мой собеседник, оглядываясь по сторонам. — Но что это было?
— Для того, чтобы зря не трястись четверть часа в поезде, мы с вами прошли через портал, одна нога здесь, другая уже там, — пояснил я. — Помимо всего прочего это было нужно для того, чтобы вы убедились, что разговариваете не с ловким аферистом, который пытается морочить вам голову.
— Да уж, — хмыкнул Лев Гумилев, бросив быстрый взгляд на Кобру, — на аферистов вы оба совсем не похожи, скорее на пару холодных профессиональных убийц…
— Так уж получилось, — сказал я, — что мы с Коброй происходим две тысячи шестнадцатого года, где мы вместе служили в силах специального назначения главного разведывательного управления генерального штаба. Поэтому убивать врагов своей страны это часть нашей работы. Впрочем, к вам это не относится никаким боком.
— А вот некоторые считали иначе… — насупился Гумилев.
— К нашему делу эти некоторые не имеют ни малейшего отношения, — отрезал я. — Кого из них встречу, выверну наизнанку, будто старый носок. Я такое умею. И еще я самым непосредственным образом вижу, что вы не враг своей стране и никогда им не были и на этом обсуждение данной темы требуется закончить раз и навсегда.
И тут Кобра решила вставить в нашу беседу свои «пять копеек» и сказала:
