— Все верно, товарищ Кобра, — сказала я. — Если дать волю таким, как этот гражданин, то всех нас накроет мрачная пелена ханжества, которая стократ хуже любого разврата. Порядочной девушке тогда нельзя будет ни выйти на улицу в мини-юбке, ни переспать с понравившимся ей красивым парнем, потому что тогда ее сразу запишут в развратницы и проститутки. Последнее мне неинтересно, потому что я делаю это только со своим мужем, но дело тут не во мне. Сколько у нас еще молодых и задорных девушек, еще не сделавших окончательный выбор, или хронически одиноких женщин, которым хочется жить, не вздрагивая при каждом неурочном звонке в дверь в тот момент, когда они уединились со своим текущим партнером.
— А в вас, Марина, я и не сомневалась, — удовлетворенно произнесла Кобра. — Не тот вы человек, чтобы лезть в чужой монастырь со своим уставом и учить других людей, как жить, если они не мешают вам самим. Впрочем, идемте, прежде чем вы приступите к своей миссии, надо еще проделать некоторые формальности.
Вот так я оказалась в Тридесятом царстве — месте, где исполинские деревья, благоухающие церковными ароматами, вырастают чуть ли не до высоты Эйфелевой башни, где обитает несчастный народ остроухих, где у волшебного Фонтана старики снова становятся молодыми, где излечиваются даже смертельные ранения и болезни. Только оказалось, что даже самыми сильными магическими методами невозможно излечить глупость, так что гражданин Севастьянов навсегда останется таким, как есть.
На главной площади неподалеку от того самого Фонтана нас ожидали двое: девушка с конским хвостом' на голове и коротко стриженный седоволосый мужчина в полевой военной форме. Правда, мужчина, сказав Кобре вполголоса пару слов, почти сразу ушел, и осталась одна лишь девушка. Ее наша провожатая представила как Анну Сергеевну Струмилину, для своих — невооруженного бойца Птицу. Мол, дальнейшая забота о нашем существовании — это ее дело, а товарищ Кобра откланивается, у нее есть и другие дела.
Первым делом Анна Сергеевна окинула нас внимательным взглядом (от которого у меня по темечку побежали мурашки), и затем рассказала, кто где будет жить во время этой командировки. Мол, в другие миры мы будем совершать только кратковременные вылазки: сегодня в один, завтра в другой, а жить нам предстоит как раз здесь, в Запретном Городе Тридесятого царства. Оказалось, что окружающие площадь многоэтажные дома-башни имеют названия. Нам с Колей выделили комнату в Башне Мудрости, полковника Погорелова направили в Башню Силы, товарища Одинцова вместе с его секретаршей Дарьей поселили в Башне Власти, а пана Севастьянова загнали в Башню Терпения.
А потом у нас было посещение… местного госпиталя, расположенного в подвале Башни Терпения. Мол, такие тут порядки: для хороших людей визит в Тридесятое царство начинается с посещения этого вполне богоугодного заведения, а нехороших ждут в службе Безопасности (в той же башне, только двумя этажами выше). Впрочем, для нас с Колей, как и для полковника Погорелова с господином Севастьяновым, пребывание в госпитале надолго не затянулось. Просто хорошая женщина Галина Петровна Максимова (кстати, моя однофамилица) посмотрела на меня с супругом каким-то особенным пронизывающим взглядом, и сказала, что никаких проблем со здоровьем у нас не имеется. К бою и походу, то есть к рождению первой ляльки, мы готовы, и лучше бы нам с этим не затягивать. Погорелов с Севастьяновым, вызванные по одному, тоже вышли из врачебного кабинета довольно быстро, а вот нахождение там товарища Одинцова и Дарьи затянулось. Кстати, вопреки всем правилам, позвали их туда вдвоем, как мужа и жену, а не по одному, как начальника и секретаршу. Когда они вышли, товарищ Одинцов выглядел задумчивым, Дарья же как будто была заплакана, но при этом улыбалась. Вот и решай эдакую шараду как хочешь и как умеешь…
После госпиталя очень милые остроухие девочки (действительно неплохо владеющие русским языком) показали наши комнаты, после чего позвали на ужин. А там — еще один шок! За длинным «командирским» столом сидят преизвестнейшие личности — два товарища Ленина, товарищи Карл Маркс с Фридрихом Энгельсом, товарищ Рокоссовский, и множество других, наверняка тоже знаменитых, но неизвестных мне из-за постсоветской малограмотности. И тут же сидят еще один товарищ Одинцов с секретаршей Дарьей. Их тут что, клонируют⁈
