— Влияние ультраэнтропии — это еще далеко не все, — сказал я. — У вас в наличии имеются не одиночные миры, связанные техногенными или вторичными порталами, а тесные двойные пары, переплетающиеся ноосферными оболочками. В мирах с техногенными порталами есть эксклавы Российской Федерации в мире сорок третьего года, и Советского Союза — в две тысячи девятнадцатом году. В мирах с вторичными порталами взаимных эксклавов нет, но там в Великой Отечественной войне на советской стороне сражались большие массы российских добровольцев, а потом имело место обратное явление, когда бойцы и командиры РККА в не менее массовом количестве помогали родной российской армии справиться с возникшей вдруг западной угрозой, затаптывая в землю остатки украинской самостийщины, совершенно оборзевших поляков и возомнивших о себе финнов и прочих прибалтов. Ультраэнтропия — это одно, ее влияние можно устранить достаточно легко, а вот связь ноосферных оболочек — совсем другое явление, соединяющее миры так прочно, что и не разорвешь. Наш маг-исследователь Дмитрий Абраменко говорит, что миры внутри пар связывает даже не обычные каналы, через которые в первый раз еще нужно суметь пробраться, а нечто вроде подвесной канатной дороги — раз-два, и уже на месте.
Президенты Путины снова переглянулись. То, что у межмировых связей может быть и не техническое измерение, видимо, раньше не приходило им в головы.
— Ну что же, — сказал Владимир Владимирович из мира с техногенными порталами, — такая постановка вопроса нас устраивает, ибо еще князь Потемкин-Таврический говаривал, что люди — это все. Теперь хотелось бы поговорить на тему того, что нам делать дальше.
Придав голосу твердости, я ответил:
— Дальше по плану мне следует передать вам сумму технологий, необходимых для выхода сначала на четвертый, а потом и на пятый цивилизационный уровень, но только они не должны попасть в частные руки, пусть даже эти люди будут даже самыми близкими вашими друзьями. Моя задача — взметнуть человечество к звездам, а не безмерно обогатить отдельных его представителей.
— А ну их, этих друзей, — махнул рукой мой собеседник. — Перебьются как-нибудь. Госкорпорации «Ростех» и «Росатом» в качестве партнеров вам подойдут?
— Вполне, — сказал я, выслушав комментарий энергооболочки. — Будем считать, что этот вопрос решен.
— Мы поступим аналогичным образом, — сказал президент Путин из мира с вторичными порталами. — Скорее всего, в составе «Ростеха» придется создавать дополнительные предприятия и даже целые холдинги, но в любом случае все прорывные инновации будут оставаться под государственным контролем.
— А в вас я и не сомневался, — ответил я, — зато у вашего брата-близнеца нередки деятели, до сих пор попискивающие из-под плинтуса об окончательной приватизации всего и вся, ибо, по их мнению, государственная собственность неэффективна.
— Видел я этих деятелей вашим Истинным Взглядом, — поморщившись, произнес упомянутый брат-близнец. — Скажу честно, при этом меня чуть не стошнило. Это или прекраснодушные идиоты, заучившие в девяностые формулы построения либерального капитализма и теперь пытающиеся применять их к месту и не к месту, или прожженные жулики, рассчитывающие, что при дележке государственного пирога им тоже достанется маленький, но вкусный кусочек. Разбираться с такими следует в рабочем порядке, но только не методами Больших Процессов товарища Сталина, а то большое количество летящих во все стороны щепок может свести на нет весь полезный эффект.
— Совершенно согласен, — сказал я, — методы товарища Геракла при очистке авгиевых конюшен можно рекомендовать только злейшему врагу. Исторические наслоения навоза, накопившиеся у вас там с девяностых годов, следует разбирать руками, в крайнем случае, вилами и лопатами. Но имейте в виду: как только вы замените некоего условного Силуанова на своего человека, не принадлежащего к либеральной команде, сразу из всех компьютеров и ящиков письменных столов толпами полезут скелеты. Любое коррупционное или околокоррупционное дело не может не оставить следов в документообороте. При передаче дел от своих к своим такие папочки (компьютерные и обычные канцелярские) пылятся на своих местах, а вот если должность принимает человек со стороны, то он, дабы не принимать на себя ответственность, относит их в Следственный Комитет и умывает руки. Потом где-то в течение года случаются вторичные отставки, аресты чиновников и аффилированных с ними бизнесменов, а также суды, выносящие приговоры о длительных сроках заключения с конфискацией имущества. Кто-то из фигурантов, чтобы избежать самого худшего, бежит из России партизанскими тропами через Верхний Ларс, а кто-то вешается или жрет яд. Как мне тут подсказывают, и такое бывает…
