— Вы совершенно правы, — подтвердил я, — в том мире так оно и было. Более того, поскольку Первая Мировая Война была сведена к небольшой мебельной перестановке, закончившейся подписанием соглашений по поддержанию общеевропейской безопасности и мира, Соединенные Штаты Америки не могли подкормиться даже на поставках всего необходимого воюющим сторонам. Поэтому до начала Великой Депрессии ваша Америка по-настоящему из кризиса так и не вышла. В тридцать втором году в виду отсутствия внятной альтернативы на второй срок избрался президент Гувер. За такую альтернативу мог бы сойти мистер Дьюи, но его пристрелили в тот же срок и по тем же причинам. В тридцать шестом году на выборы от четырех партий пошли четыре третьестепенных кандидата, и ни один из них не набрал необходимого количества выборщиков. Президент Гувер президентский пост после второго срока сдал, а принимать его было некому, из-за чего началась смута безвластия. У каждого из четырех проигравших кандидатов имелись свои горячие сторонники, организовавшие то, что называется гражданскими беспорядками. Особенно усердствовали социал-синдикалисты, в нынешнем Советском Союзе именуемые троцкистами. А это еще та зараза, какую не пожелаешь и врагу. И тогда ваши крупные тресты скинулись и оплатили военным государственный переворот в свою пользу. Так на месте Соединенных Штатов Америки возник Североамериканский Корпоративный Директорат, без всякой демократии управлявшийся Советом Директоров и Собранием Акционеров. Дальнейший ход той истории вы можете представить себе сами. Это была не совсем та Железная Пята, какую описывал мистер Джек Лондон, но что-то очень похожее. И так продолжалось ровно до того момента, пока я не пришел в тот мир и не уничтожил эту банду алчных выжиг одним решительным ударом. Простые американцы сохранились там почти в полном объеме, ибо ни в одной из своих ипостасей я не убиваю некомбатантов, а вот столь уродливой форме американского государства пришел конец. Однако поскольку процесс переделки рабов государства-корпорации дело долгое, нудное, требующее терпения и такта, на что у меня совершенно нет времени, я отдал североамериканские территории под мандат тамошней Российской империи и умыл руки.
Рузвельт побарабанил пальцами по столу и спросил:
— А по-другому, мистер Серегин, сделать было нельзя?
— Нет, нельзя, — ответил я. — Если рабов, хоть черных, хоть белых, хоть серо-буро-малиновых просто отпустить на свободу и сказать: «А теперь, господа, делайте что хотите», они вам такого начудят, что не придет в голову ни одному серийному маньяку. А я все-таки ответственен не только за своих союзников, но и за тех, кого победил.
— Понятно, мистер Серегин, — хмыкнул Рузвельт, — позиция, надо сказать, достойная уважения. А теперь будьте добры пояснить мне свои слова о Царстве Света демона Люци.
