Я положила трубку и задумалась. Почти месяц прошел с тех пор, как я ушла из дома. Сначала мы с Отари провели два дня в гостинице. За это время он снял квартиру в Медведково, и мы благополучно зажили вдвоем. Я была вполне счастлива, только болело сердце за отца. Я не могла забыть, каким обескураженным взглядом провожал он меня из дома, как просил: 'Оля! Не делай этого!'... Впервые неразрывная связь между нами ослабла настолько, что он даже не имел представления, где меня искать. Я знала: он лишился покоя, его пожирает тревога. Какие бы доводы морали не приходили ему на помощь, не отталкивали от меня - они были ничто по сравнению с волнениями отцовской любви.
Я позвонила ему сразу же, как только мы с Отари переехали на съемную квартиру. Отец безумно обрадовался. 'Все хорошо!' - эти слова, с которых я начала разговор, он повторил в нашей беседе несколько раз. Я физически ощутила, какая тяжесть спала с его души. И чуть не ударила себя за то, что держала его в страшном напряжении почти три дня. Я намеренно подробно рассказала, как мы с Отари устроились, как живем, какой заботой окружает меня мой мужчина, как нежно любит. Одним словом, постаралась донести: все не так сумрачно и 'позорно', как отец себе представлял.
Я стала звонить отцу раз в несколько дней. Иногда он передавал трубку маме, и мы недолго беседовали - так, будто не было между нами давешней ссоры.
Одним словом, родители приняли мою новую жизнь с Отари, вдали от дома, как неизбежность. Скорее всего, ничего хорошего они не думали. Малознакомый грузин был для них злой демон-совратитель, а я - глупая девчонка. Но делать нечего, они решили ждать.
Зазвонил телефон. В трубке снова звучал голос отца.
- Оля, я тут подумал: как же ты до школы из Медведково добираться будешь?
Я уже знала, как отвечать на этот вопрос.
- Не волнуйся, пап! Здесь 151-й автобус до метро 'ВДНХ' ходит. - Тогда это была ближайшая к Медведково станция Московского метрополитена. - Полчаса езды всего!
- И здесь от метро до школы минут двадцать ходьбы! Ты ведь больше часа на дорогу тратить будешь!
- Нормально, пап! Это временно. Потом мы с Отари поближе квартиру снимем.
Не могла же я сказать, что каждый день буду ездить в школу и обратно на такси! Так решил Отари. Я тогда спросила его:
- А почему ты квартиру на окраине снял?
Он поморщился:
- Неудобно, да! Зато здесь милиции меньше. Документы не проверяют. Безопаснее. Все наши здесь квартиры снимают!
Я поняла, кто такие 'наши'. Команда 'гастролеров' Тристана... В Медведково Отари стал чаще уходить с утра из дома. Близость подельников отнимала его у меня. Но не это тревожило мою душу. Если бы он проводил время в мужской компании за вином и разговорами, я была бы спокойна. Грузины без этого, кажется, не могут. Это у них в крови - собираться чуть ли не каждый день большой группой мужчин, неспешно беседовать, играть в нарды. Но не за тем Отари навещал своих друзей. А для того, чтобы в одну из московских ночей пройти с ними по обрыву, по краю пропасти.
В такие ночи я не спала. Ждала его возвращения...
Отец продолжал расспрашивать:
- А если заболеешь? К тебе местный участковый врач не придет. Твоя медицинская карта в нашей поликлинике!
- Вот заболею, тогда и посмотрим: придет или нет! - отшутилась я.
Отец помолчал.
- Домой не думаешь возвращаться? - осторожно спросил он.
- Пап, ну зачем? Отари будет здесь, а я там?
Это было сказано легко. Но не просто так, а с умыслом. Если хотите, чтобы дочь вернулась домой, то принимайте и Отари!
- Ну, понятно... - вяло отреагировал отец и замолчал.
Родители принимать Отари не хотели. В наших телефонных разговорах вопросов о нем не задавали. Его имя старались не упоминать. В общем, вели себя так, будто я жила в Медведково одна.
- Ладно, пап, до завтра. Теперь чаще сможем видеться. Я по субботам после школы буду к вам заскакивать!
***
Каждое утро ровно в шесть часов тридцать минут звенел будильник, Отари бодро поднимался с постели и шел в душ. Он никогда не позволял себе вставать позже меня. Я же продолжала пребывать в сладкой полудреме. Через некоторое время меня будил аромат свежесваренного кофе и нежный поцелуй Отари:
- Доброе утро! Юра отзвонил: едет, будет через полчаса!
На кухне уже бормотало радио, на столе стоял готовый завтрак. А в комнате Отари принимался гладить мое школьное платье и фартук. Причем неизменно делал это каждое утро! Я сначала противилась такой трогательной заботе:
- Не нужно, милый! Я сама! Разве мужчины в Грузии гладят?
- Мужчина для своей женщины любую работу сделает! - сверкал глазами Отари. - Ты в школу ездишь, устаешь! Умывайся, завтракай, скоро машина будет!
Я вставала и дефилировала в ванную в розовом пеньюаре. Отари подарил мне точно такой же, как у мамы. После нашего спешного отъезда из дома он недоумевал:
- Зачем мамину вещь брать?! Я бы десять таких тебе купил! Ты в пеньюаре, как богиня!
