- Вот это да! - Она возмущенно уставилась на меня. - Зачем ты его брала? - Мама откинула жакет на диван и выдернула пеньюар у меня из рук. Придирчиво оглядела наряд. - Перед кем ты в нем щеголяла?
Ну, все! Если разговор пошел в таком ключе, терять мне было нечего.
- А что, в нем перед кем-то щеголять нужно? - резко ответила я. - Взяла, потому что интересно было. Изящный женский наряд. Я в нем спала. Что в этом такого?
Мама саркастически засмеялась, пристально глядя мне в глаза.
- Коля, ты веришь? - обратилась она к отцу. - Неспроста наша дочка пеньюар надела! По-моему, этот кавказец Отари в нашем доме обосновался, пока нас не было!
- Что ты такое говоришь, Валя! - Папа резко встал из-за стола, громко двинул стулом. Схватил с дивана жакет и раздраженно стал пристраивать его на вешалку в шкафу. - Ну, захотела Оля почувствовать себя взрослой, поиграла! Не ругать же ее за это! - Он взял у мамы пеньюар и направился к двери. - Не волнуйся, я выстираю.
Мне стало не по себе. Отец не принимал того, о чем догадалась и на что намекала ему мама. Он, как обычно, ожидал от меня только хорошего. Того 'хорошего', что укладывалось в рамки его представлений о жизни и отношениях людей. И поэтому сейчас искренне заблуждался. Но я не видела ничего плохого в моей любви к Отари. И нашей близости не стыдилась. Ведь она была естественным выражением этой любви!
Мне нужно было сказать ему об этом.
- Подожди! - остановила я отца. - Мама права...
И выложила все как на духу. Естественно, на основе легенды Отари о своем врачебном призвании.
Пока я говорила, отец все больше тяжелел взглядом. Мама застыла с иронической усмешкой на лице. Я закончила свой монолог просьбой, которую вынашивала не менее двух последних недель:
- Пусть он живет у меня, пожалуйста. Я окончу школу, мы поженимся и уедем.
Родители повели себя в точности так, как при сватовстве Дэвида Барбера. Мама снова вспомнила о пороховой бочке, на которой она якобы живет, имея со мной дело.
- И ведь не знаешь, когда взорвется, Николай! - весело обращалась она к отцу. - Только одного жениха спровадили, уже нового в дом ведет!
Отец опустил голову и молча вышел из комнаты.
Мама проводила его взглядом и резко сменила тон:
- Ты что творишь? Тебе всего пятнадцать лет! Ты совсем девчонка! Несовершеннолетняя! Ишь ты, личную жизнь собралась устраивать! Вот окончишь школу, исполнится тебе восемнадцать - тогда и влюбляйся, выходи замуж! Но не сейчас!.. - Она перевела дух и продолжила с прежним воодушевлением: - Пусть твой Отари собирает вещи и уходит! Встречайтесь где хотите! Мы этого здесь терпеть не будем!
- Тогда и я уйду вместе с ним! - выпалила я.
- Скатертью дорога! - закричала мама. - Измучила ты нас всех! - Она схватилась за голову и направилась к дивану. - Сил никаких нет!.. Голова от тебя болит! Уходи, если хочешь!
- Где папа? - зло спросила я. - Он тоже думает, как ты?!
Мама легла на диван, вытянула ноги и воззвала громким стоном:
- Коля! Иди сюда, она уходить собралась!
Отец появился слишком быстро. Похоже, он слушал нас из-за двери.
- Оля, это ни в какие ворота не лезет, - хмуро начал он. - Так нельзя. Эти позорные отношения у нас на глазах не могут...
Я перестала его слышать. В голове стучала одна мысль: 'Вот так это и происходит... Вот так это и происходит...' Так люди выносят твоей любви приговор - ради торжества условностей. Ради того, чтобы в мире их представлений все осталось на своих местах. Но последнее слово всегда остается за тобой: ведь это твоя любовь, а не чья-нибудь еще. Если ты дрогнешь и промолчишь, они закопают ее на твоих глазах. Но если скажешь: 'Нет!' - узнаешь, на что ради нее готов...
- Я ухожу!
- Оля! Прекрати! - встревоженно нажал голосом отец. - Не делай этого!
Он не мог поступиться своими моральными принципами. Но очень не хотел, чтобы я уходила из дома. Он волновался за меня, болел душой. Так было всегда, сколько я его помню.
Мама отнеслась к моему решению намного проще. Держась за голову, она сказала слабым голосом:
- Коля, оставь ее... Пусть идет. Поживет в гостинице, узнает жизнь, перебесится - сразу прибежит... Намочи тряпку холодной водой и подай мне цитрамон!
Я обогнула крепкую фигуру отца, вышла из комнаты и с треском захлопнула дверь.
Через час мы с Отари выносили из квартиры чемоданы с нашими вещами. У подъезда ждал в такси водитель Юра. Мы собирались ехать в гостиницу 'Академическая'. Открывая дверцу автомобиля, я оглянулась на свой дом и подняла взгляд.
В окне моей комнаты стоял отец и неотрывно смотрел на меня. Вид у него был растерянный. Сердце мое сжалось...
***
- Алло, пап! Привет!
- Здравствуй, Оленька! Давно не звонила! Как у тебя дела?
- Как обычно! Все нормально!
- Послезавтра первое сентября! Не забыла про школу?
- Не волнуйся, я завтра вечером заеду, возьму портфель и все, что нужно для учебы. - Приезжай, мы с мамой будем ждать...
