Торговую голландскую флотилию, состоящую из четырёх пузатых корветов, они повстречали уже на третьи сутки плавания вдоль японских берегов. На мачте «Александра» тут же были подняты соответствующие сигнальные флажки, через час Егор и Лаудруп, захватив с собой сундучок, в котором находилось порядка восьмидевяти килограммов золотых монет (примерно половина всей денежной наличности экспедиции), беседовали с голландским купцом ВанПерси, которому вся флотилия и принадлежала.
Голландец сразу же проникся и, уважительно посматривая на массивные золотые серьги в ушах собеседников, предложил им конкретную помощь. А именно, перейти на борт головного корвета, который как раз и направлялся в бухту Иокогамы.
Предложение купца было с благодарностью принято, а для «Александра» на мачте корвета подняли условные сигналы с приказом: — «Следовать за голландскими судами, но не подходить к японским берегам ближе, чем на полторы мили».
Ещё через сутки с небольшим корабли голландцев бросили якоря в широкой гавани. В ласковых солнечных лучах по голубоватостальным водам сновали лодки самых необычных форм и под такими же необычными парусами — какимито ребристыми, иногда даже цветными: тёмнофиолетовыми, светлосалатными и яркоалыми.
— Господа, здесь нельзя пользоваться подзорными трубами без персонального разрешения дайме, — предупредил ВанПерси. — Пистолеты и шпаги нам придётся оставить на корабле. Это касается ножей и стилетов, размещённых за голенищами ваших благородных сапог. Если случайно найдут — верная смерть. Самураи посекут острыми мечами на мелкие кусочки…
— Кто такие — дайме и самураи? — поинтересовался Людвиг.
— Дайме — местный феодальный властитель. Чтото вроде полновластных английских и французских баронов прошлых веков. Самураи же, как принято считать, это потомственные благородные воины, приближённые к дайме. А на самом деле — обычные головорезы и живодёры, — доходчиво объяснил голландец.
Шлюпка подошла к низкому берегу. Уже хорошо были видны черепичные и соломенные крыши низеньких прямоугольных строений, за которыми угадывались далёкие, светлофиолетовые горы. Иокогама насчитывала порядка двухсот пятидесяти домов, набережная была вымощена крупной цветной галькой, на которой смуглые черноволосые подростки старательно чистили только что пойманную рыбу.
На специальном, выложенном чёрными камнями причале их уже ждали: четверо невысоких молодых мужчин, одетых в короткие цветастые кимоно, изпод которых выглядывали светлозелёные подштанники, о чёмто оживлённо переговаривались между собой. За широкими поясами японцев размещалось по два зачехлённых меча (один длинный и широкий, другой — гораздо короче, скорее даже и не меч, а большой кинжал), на ногах незнакомцев — к удивлению Егора — красовались вполне даже европейские кожаные туфли.
«Это и есть — хвалёные японские самураи! Как же, в своё время пришлось просмотреть немало голливудских фильмов об их братии…», — сообщил внутренний голос, никогда не одобрявший пристрастие Егора к просмотру всякой киношной бредятины. — «Мечи вот эти, плюсом — одинаковые экзотические причёски: верхняя часть черепа выбрита, а длинные волосы сзади собраны в толстую косичку, сложенную вдвое на макушке…».
— Высокородные господа, выслушайте несколько слов о правилах поведения в Японии, — обратился ВанПерси к Егору и Лаудрупу. — Здесь всё очень просто — внимательно смотрите на меня. Я комуто киваю небрежно, и вы кивайте. Я улыбаюсь, и вы улыбайтесь. Я склоняюсь, чуть ли не до земли, и вы склоняйтесь….
Самураи пассажирам шлюпки вылезти на причал не помогали, но в ответ на лёгкий поклон и слащавую улыбку ВанПерси (и его спутников) ответили небрежными кивками и скупыми улыбками, продемонстрировав кривые, жёлточёрные зубы.
После короткого разговора на японском языке со встречающими, Ван Перси обернулся к Егору и Лаудрупу:
— В очередной раз повезло вам, бродяги! Дайме Ишидо сейчас отдыхает в своём загородном поместье, в трёх милях отсюда. А ведь он мог сейчас находиться…. Где он только не мог — находиться! На междоусобной войне, например, у которой нет ни начала и ни конца. А ещё он мог поехать на дальние северные острова — вкушать мудрость тамошних умников…. Короче говоря, его можно было бы дожидаться здесь целый год, потому что даже голландцам от берега, где пристали их корабли, разрешается отходить только в особых случаях…. Ладно, не буду напрягать. Раз вам, странные мои господа, до сих пор улыбается удача, то так тому и быть. Сейчас подадут повозки. Хотя японцам европейская культура и не приглянулась, но обычай — важных особ перемешать на лошадях — вполне даже прижился…
Деревня жила своей обычной жизнью: люди — в основном мужчины, одетые скромно и неприметно — кудато торопились по делам, кланяясь проезжающим до самой земли.
Загородная резиденция дайме напомнила Егору обыкновенную русскую дворянскую усадьбу: старый ухоженный парк, цепочка длинных прудов, комплекс беложёлтых зданий под краснокоричневыми черепичными крышами.
