Дайме Ишидо, надо отдать должное, действительно оказался человеком слова: не моргнув глазом, он тут же отдал приказ — освободить юного пленника, после чего подтвердил и все достигнутые ранее договорённости…
А ещё через два часа Егор встретился с сыном. Встретился и встретился.
Стоит ли описывать это событие более подробно?
— Папа, а как же все остальные? — через некоторое время спросил Шурик. — Там же, на рисовых полях, дядя Алёша остался, другие наши моряки…
— Мы за ними обязательно вернёмся! — твёрдо заверил сына Егор. — Русские своих не бросают в беде. Никогда…
На «Александре» путешественников встретили с восторгом: радостный визг, счастливые слёзы, жаркие объятия…
Егор, с трудом вырвавшись из общей толчеи, прошёл на капитанский помост и приказал шкиперу Емельяну Тихому:
— Снимаемся с якоря! Курс — на северовосток! Идём без остановок и проволочек…
В первых числах второй декады июня «Александр» заякорился в тихой бухте рядом со шведским «Орлом», в прямой видимости величественных, сиреневофиолетовых горных хребтов.
— Вот он, Чилкутский перевал! — широко улыбнулся Егор, словно бы встретился с давним и хорошим приятелем.
Погода стояла великолепная: яркое солнце, плюс тринадцатьпятнадцать градусов по Цельсию, свежий ветерок. С борта фрегата прекрасно были видны стаи крупных серебристых рыбин, медленно плывущих к устью ближайшей реки, мелькали чёрные головы нерп и морских львов, сопровождающих лососей. Над рыбьими стаями, нерпами и морскими львами кружили бесчисленные стаи крикливых белосерых чаек.
— И чего меня пугали этой Аляской? — легкомысленно возмутилась Сашенция. — Всё очень красиво, мило и благостно…
— Эй, мама, папа! — из марсовой бочки разделся звонкий голос девятилетнего Петьки. — На зюйд смотрите! На зюйд! Там подходит стая касаток!
Егор позаимствовал подзорную трубу у шкипера Емельяна Тихого (не у Саньки же отбирать!), и внимательно оглядел южную часть широкой бухты, которую можно было совершенно оправданно именовать и маленьким заливом.
Петруша оказался прав, как минимум восемь чёрных плавников хищно разрезали голубоватосерые воды. Вот касатки оказались в том месте, где ещё совсем недавно над поверхностью воды торчали чёрные головы морских львов и нерп.
Вскоре чуткое эхо принесло отголоски испуганного визга, в волнах промелькнули мускулистые тела морских львов, улепётывающих во все стороны, ещё через минутудругую морская вода в этом месте покрылась тёмнобурыми пятнами неправильной формы.
— Да, про благостностьто я ляпнула не к месту, — Санька извинительно передёрнула своими белоснежными плечами, оголёнными по случаю тёплой погоды. — И здесь крови, понятное дело, хватает…
Шлюпка медленно приближалась к пологому берегу, где располагалось несколько недостроенных срубов, парочка крепких сараев, новенький причал и восемьдесять светлобежевых палаток.
«Может быть, к тому самому берегу, где тебе, братец, предстоит провести долгие и долгие годы…», — ударился в пространные рассуждения внутренний голос. — «Иногда так прикипаешь к тому месту, где приходилось преодолевать многолетние трудности, что уже и не уехать — до самой смерти…».
На песчаной косе их встретили Николай Савич и Фрол Иванов — в окружении десятидвенадцати приветливо лающих лохматых псов.
«Вот, и Фролка сделал свой жизненный выбор!», — обрадовался внутренний голос. — «Будем надеяться, что он всё правильно осознал — раз и навсегда…».
— Молодец, Николай Савич! — крепко пожимая руку Уховустаршему, скупо похвалил Егор. — Догадалсятаки ездовых собак прикупить в Охотске, одобряю!
— А больше и нечем похвастаться, Александр Данилович, — грустно сообщил старик. — Это я про запасы продовольствия. Маху мы здесь дали. Полностью моя вина…. Откуда, действительно, в этом Богом забытом Охотске может взяться лишнее продовольствие? Они там сами голодают и мрут от цинги — словно мухи по октябрьским заморозкам. Мы смогли купить только несколько бочек прошлогодней мочёной брусники да три куля вяленой, чуть прогорклой рыбы. Ну, и всякой зимней меховой одежды, включая собачьи унты, шапки и рукавицы.…Так что, господин командор, очень плохо у нас со съестными припасами. Риса, правда, что закупили тогда у узкоглазых вьетнамцев, много, года на два хватит. А так, почитай, и нет ничего. Солонины говяжьей, ещё в БуэносАйресе приобретённой, осталось три бочонка, несколько кулей морских сухарей, пропитанных оливковым маслом, ржаной и пшеничной муки — мешков десять всего, рыбы немного есть, стокгольмской соли — несчитано. Всё на этом. На «Александре», думаю, такая же ситуация?
— Схожая, — подтвердил Егор. — Что же нам теперь делать с продовольствием, дядя Николай? Фрегаты по поздней осени уйдут на гостеприимный Тайвань, там спокойно перезимуют. А как быть остальным? Особенно тем, кто будет зимой старательно добывать золото в самом сердце заснеженной Аляски? Картошкуто, как я просил, посадили?
