– Да я не это имею в виду. Я о разных условиях в этой войне. Она знает, где мы проживаем, она в курсе того, где мы бываем и в данный момент находимся. Ей, по всей вероятности, помогают: мы видели на пляже её группу поддержки, и мышь на балкон она вряд ли сама смогла забросить с её цыплячьими мышцами. Получается, что за нами постоянно следят, да ещё кто-то в гостинице дал о нас информацию. Мы же ничего о ней не знаем: кто она, как звать, местная она или приезжая, где живёт, с кем встречается. Кто, в конце концов, ей помогает.
– Зин! Вот всегда знала, что в тебе погибла мисс Марпл.
– Почему погибла? Как видишь, живёт! – засмеялась Зина.
– А я думала, что вчера на дерево не могла влезть моя подружка, а оказывается, я старушку затащила на ветку! Мне нет прощения! – пошутила Таня.
Она легла на диван и задумалась, глядя на потолок. Зина, воспользовавшись затишьем, взяла детектив со стола, чтобы, наконец, заняться чтением в наступившей передышке.
– А знаешь? – вдруг энергично начала Таня, сев на диване. – Надо заняться слежкой. Мы должны выяснить всё, о чём ты сейчас говорила. Мы должны её обыграть, чтобы знать, с чем мы имеем дело: с ветряной мельницей, мелкой проказницей или с бандуршей.
– Так что? Мы теперь и отдыхать не будем? – простонала Зина. – Я даже читать не могу!
– Посмотрим по обстоятельствам! Если всё будет складываться в нашу пользу, можно будет и продлить отдых!
– Таня! Очнись, у тебя такие траты: мало того, что ты платишь за номер и в кафе оставляешь бешеные деньги, ты ещё отдала тысячу за освобождение Костика и три тысячи за шляпу этой вымогательнице.
– Расслабься, дорогая, денег у меня на всё хватит, есть ещё пластиковая карточка на всякий случай. А Костик оплатил наш счёт в кафе – помнишь? Так что я с ним рассчиталась, и совесть моя спокойна. А тётке заплатила? Так я сама виновата: действительно, зачем выбросила дохлятину на улицу? – Татьяна немного помолчала. – Вот если б мышь живая была, тогда другое дело.
Подруги посмотрели друг на друга и прыснули от смеха, представив, что было бы с толстой тёткой, если бы на шляпу опустился живой грызун. Таня вдруг подскочила с дивана и полезла в свою дорожную сумку. Зина с интересом наблюдала за ней:
– Что ищем?
– У тебя случайно нет листа бумаги?
– Есть, школьная тетрадка устроит?
– Давай! Зина принесла слегка помятую тетрадь в линию и несколько белых листов для заметок.
– Что, записки будем ей писать, с угрозами? – оживилась она.
– Ещё чего! Я когда-то неплохо рисовала, сейчас попробую набросать её портрет, – присаживаясь за стол, сказала Таня.
– А потом мы закажем рамочку и повесим его на видное место! Чтобы не забывать черты врага!
– Если мне удастся её изобразить, мы пойдём с этим портретом по гостинице и попытаемся узнать, видел ли кто-нибудь её здесь, – сосредоточенно выводя линии, объяснила Татьяна.
– А потом всё-таки повесим этот портрет в холле гостиницы и напишем сверху: «Внимание! Её разыскивает милиция!» – продолжала дурачиться Зина.
Через несколько минут рисунок был готов и восторженно одобрен подругой:
– Здорово! Как живая! Танюха, ты настоящая художница!
В прохладном холле гостиницы никого не было. Девушки вышли на улицу – ни души. Таня предложила обойти вокруг здание, чтобы посмотреть на свои окна и понять, как могли к ним забросить мышь. Каково же было их удивление, когда, завернув за угол, они заметили под своим балконом уже знакомую им полную даму в той же белой «эксклюзивной», пострадавшей от мыши шляпке, и её измученного то ли болезнью, то ли супругой мужа, сидящих в ожидании на складных стульчиках.
– Нет, ты посмотри: эти двое решили ещё подзаработать. Как будто мы каждый час выбрасываем что-нибудь с балкона! – возмутилась Зина.
– Ага! Как птенцы! Ждут, когда им мамаша принесёт червячка, ещё бы клювики открыли! – посмеялась Таня. – Пойдём к ним, покажем рисунок.
Девушки на цыпочках подкрались к супружеской чете сзади, и Татьяна громко спросила:
– Ну, как? Давно ждёте?
Обе спины, толстая и тощая, вздрогнули, и головы одновременно повернулись к девушкам.
– Ой! Это вы? – смутилась дама (её муж закашлялся). Она стащила с себя шляпку и принялась ею обмахиваться. – А мы вот, загораем!
– Вижу! Вижу! Смотрите, не сгорите! Солнце в такой час опасное! А у вас кожа нежная, белая, видно, вы дворянского происхождения! – открыто польстила Танюшка.
Дама толкнула раскисшего на жаре мужа:
– Видишь, я всегда тебе говорила, что я дворянка! Породу скрыть невозможно!
Татьяна улыбнулась и опять обратилась к даме:
– Я вижу, вы очень наблюдательны, всё вокруг замечаете! (Дама приосанилась и важно кивнула). Не встречали ли вы где-нибудь эту девушку?
Супруг дамы оживился и, стараясь рассмотреть лицо нарисованной девицы, потянул к себе листок, умоляя жену:
– Ну, Томиська, дай и мне посмотреть!
Томочка, не выпуская из толстых пальчиков рисунок, двинула локтём мужа. Тот непроизвольно дёрнулся, и половина лица девицы осталась в его руках. «Ой!» – хором сказали супруги, растерянно протягивая обе половинки Тане, которая вдруг закрыла лицо руками и жалобно заголосила:
