Алиби для великой певицы полностью

Так как я в четверг рано утром уезжаю на три недели из Парижа, и возможно, что до моего отъезда я не смогу Вас повидать, то прошу Вас во время моего отсутствия деньги внести в «Нэшнл сити бэнк» на мой текущий счет.

Вам дадут расписку от банка, которая и будет служить Вам документом в возврате денег, а банк меня уведомит о внесении на мой счет внесенной Вами суммы.

Прошу Вас засвидетельствовать мое глубокое уважение и сердечный привет Надежде Васильевне.

Всего хорошего.

Искренне уважающий Вас

Е.Миллер».

Деньги Скоблину советская разведка давала регулярно. Но за каждый франк требовала информации.

«Берлин

резиденту

В том случае, если вы будете связываться с «Фермером» до его поездки в Софию, укажите ему на необходимость уделения максимального внимания выявлению лиц, ведущих активную разведывательную работу против СССР, выяснению путей проникновения агентов на нашу территорию и способов связи с ними. Центр».

«Центр

О «Фермере» могу сообщить следующее. Гастроли прошли благополучно (в смысле возможных неожиданностей после провала с ЕЖ-10).

Концерт состоялся только в Софии. В Белграде оба провели около недели отнюдь не по делам концертным (концерта не было). Если поездку четы «Фермеров» на Балканы рассматривать как первую контрольную, то, нужно сказать, «Фермер» — добросовестный и, если хотите, талантливый агент. Его сообщения, в трех направлениях целиком подтверждающиеся данными ЕЖ-10, достаточное для того доказательство.

Короткое пребывание на Балканах он использовал исчерпывающе и не только в области информационной, а и, так сказать, стратегической.

В Париже «Фермеру» предстоит подойти вплотную к аппарату РОВС и, лавируя между Миллером, Драгомировым и Шатиловым, сохранить свою самостоятельность.

Берлин».

Скоблин вызвал из Софии бывшего командира Дроздовской дивизии генерала Антона Туркула. Скоблин намеревался, играя на безмерных амбициях Туркула, использовать его против нынешнего руководства РОВС.

Антону Васильевичу Туркулу не было тогда и сорока лет. В первую мировую он был трижды ранен, награжден орденом Святого Георгия, произведен в штабс-капитаны.

После революции вступил в отряд полковника Дроздовского, который пробивался на Дон. В 1920-м возглавил Дроздовскую дивизию, был произведен в генералы.

Туркулом неизменно восхищался генерал Александр Павлович Кутепов.

Однажды Александр Павлович, увлекшись, рассказал о подвигах Туркула войсковому атаману Войска Донского Африкану Петровичу Богаевскому, а тот записал слова Кутепова в дневник:

— Что за удивительный человек! Необыкновенной храбрости и смелости, не знающий чувства страха: в каре, окруженном пулеметами, с оркестром посреди, который играет вальсы, он спокойно отбивает бешеные атаки красной конницы, подпуская ее на 200 шагов. Горсть храбрецов тает, но он сам ведет ее в атаку на ту же конницу. В коляске на паре серых коней он, раненный, едет впереди цепи, заходит в тыл противнику, с пехотой делает Мамонтовские рейды по тылам красных. И всегда весел, в отличном расположении духа.

В эмиграции Туркул возглавил сводный Дроздовский полк. Он охотно приехал в Париж на рекогносцировку. Разговор со Скоблиным ему понравился, перспектива переехать во Францию — еще больше. Туркул загорелся и решил все сделать как можно быстрее. Смущала его материальная сторона дела — на что жить?