Бурцев был невероятно возмущен пассивностью французской полиции в борьбе с большевистскими агентами в Париже. Особенно его поражало нежелание французов искать советский след в похищении генерала Кутепова.
— Ясно же, что генерал был похищен большевиками! — горячо говорил Бурцев своим знакомым. — Начали следствие, были многочисленные допросы, исписали груды бумаги. Но никто из большевиков не был привлечен к делу. Не только никого не арестовали или обыскали, но никого даже не осмелились допросить в качестве свидетеля! Что же удивляться, — кривя губы в улыбке, заключал Бурцев, — что большевики могут и похищать людей, и убивать их, и сухими выходить из воды. Похищение генерала Кутепова так и осталось нерасследованным, дело сдали в архив.
В феврале 1935 года в парижскую квартиру Владимира Львовича Бурцева пришел генерал Павел Павлович Дьяконов из РОВС, как он выразился, «для совершенно секретного разговора». Генерал и журналист познакомились давным-давно и были друг с другом откровенны.
— Что вы имеете против генерала Скоблина, Владимир Львович? — спросил Дьяконов.
Бурцев был готов к вопросу.
— Я, как и все, прочитал заметку в «Возрождении» о существовании провокатора в руководстве РОВС, — ответил он. — Честно говоря, сам факт проникновения агента большевиков в РОВС меня не удивляет. Это естественно, что они пытаются заполучить там своего человека. Редакция журнала «Семь дней» обратилась ко мне с просьбой дать статью по этому поводу. Я написал ее, опираясь на те общего характера данные, которые мне известны. Эта история меня очень заинтересовала, и я решил подробно в ней разобраться. Видите ли, считаю виновными прежде всего генералов Миллера и Шатилова, которые провоцируют своих подчиненных на ведение двойной игры с большевиками, полагая, будто в этой игре они выиграют. У меня на этот счет иное мнение.
В данном случае, — продолжал Бурцев, — люди, завербованные Советами, меня не интересуют. Я хочу доказать, что игра с агентами ГПУ в принципе недопустима и преступна, потому что лица, вступающие в отношения с большевиками, не могут не сообщать им весьма важные сведения. А что они получают взамен? Ничего кроме денег.
— Что же вы намерены предпринять? — поинтересовался Дьяконов.
— Я прежде всего обратился к полковнику Гурскому и попросил его разыскать полковника Федосеенко, на которого сослался журналист из «Возрождения». Гурский мою просьбу выполнил и привел сюда Федосеенко. По-моему, полковник был искренен, хотя в его рассказе есть неточности и преувеличения. Но последнее не так важно для меня. Я не сомневаюсь, что Федосеенко в своей игре с большевиками зашел слишком далеко и сам испугался. Теперь он бросился разоблачать Скоблина, который тоже явно ведет такую же игру с большевиками. И я уверен — с ведома и согласия Миллера.
Бывший полковник Федосеенко, видимо, был не особенно доволен приглашением Бурцева и сначала держал себя очень странно, но затем, после заверений Бурцева, что тот преследует только одну цель: осветить это дело всесторонне, причем считает основными виновниками позора не Федосеенко и Скоблина, а руководителей РОВС — генералов Миллера и Шатилова, начал откровенничать и рассказал Бурцеву все, прося защитить его от нападок.
Федосеенко сообщил, что в связь с большевиками вошел по предложению и через посредство полковника Магденко, который заверил его, что в борьбе с большевиками все средства хороши. А потому необходимо использовать имеющуюся возможность установить с ними контакт, чтобы, во-первых, выманивать у них деньги, а во-вторых, постараться получить сведения, которые могли бы оказаться полезными для борьбы с Советами.
