– Так! Александра, найди контакт Мининой. Вилка, завтра рано утром отправляйся в Михинск. Саша, посмотри списки жителей, отметь тех, чьи родители, бабушки и дедушки – из местных. Возможно, они что-то рассказывали внукам и детям. Оставайся искать сведения, а ты, Виола, сейчас свободна, тебе завтра в Михинск. А я скоро на вокзал поеду, надеюсь к вечеру вернуться домой. Кстати, в «Сапсане» хорошо кормят!
– Лучше не есть в поезде, – быстро сказала Саша. – Моя бабушка однажды в вагоне-ресторане так отравилась, что в больницу угодила.
– Наверное, руки не помыла, – тут же предположил Степан.
Я тихо захихикала.
– Да бабуля от голода бы умерла, не имей она возможности пальцы ополоснуть! – сообщила Александра, но мой муж уже отсоединился.
– Пойду в нашу столовую, – решила я. – Она не «Сапсан», но кормят там прилично. А потом надо кое-что купить.
Поход в торговый центр отнял массу времени. Домой я пришла, когда на улице уже стемнело, зажгла свет в холле и замерла. Меня ну никак нельзя назвать самой аккуратной хозяйкой. В квартире у нас часто аристократически-истерический беспорядок.
Такое странное словосочетание появилось в моем лексиконе в раннем детстве. Раиса, старавшаяся правильно воспитать отданную ей любовником на короткое время девочку[3], работала дворником. Оклад у женщины был маленький, а обязанностей, в особенности зимой, было много. Ленинид, мой отец, заверил Раю, что ей недолго придется возиться с младенцем, всего-то неделю, максимум две. И, как всегда, соврал. Папаша не появлялся много лет. Теперь я понимаю, что Раиса была уникальной женщиной, она полюбила крошечную девочку, а могла ведь сдать меня в детдом, избавиться от обузы.
Но Рая воспитывала меня как умела. Если я, убегая в школу, не убрала свою постель, меня лишали обеда со словами: «Аристократически-истерического беспорядка в нашем доме не будет!» Где тетка услышала это выражение? Скорее всего, от какой-нибудь женщины, в чьей квартире она мыла полы.
Жили мы бедно, самым частым блюдом на ужин был «суп из всего». Рецепт его прост как веник: в кастрюлю наливают воду, потом бросают в нее то, что нашлось в шкафчике, – любую крупу, какие-то овощи, в основном капусту. Если находилась ложка подсолнечного масла, у нас получалась «богатая похлебка».
Я быстро росла, и у Раи постоянно возникал вопрос, где взять денег на одежду для меня. А ботинки! Это особая тема! Обувь на мне просто «горела». Или я ее разбивала в хлам, или они через неделю после покупки становились малы. Ноги мои вели себя безобразно, они вмиг начинали в новой обуви расти.
Может, Раиса и плакала порой от усталости, но я никогда не видела ее слез и считала женщину родной тетей. На мой вопрос, где мои мама и папа, следовал ответ: «Потом объясню». Жила Рая по принципу «день сурка»: в три часа утра вставала, двор чистила, потом хватала ведро и швабру и мчалась на другую работу. Неподалеку от нескольких убогих пятиэтажек, где жили мы и равные нам по бедности люди, стояли кирпичные дома, там обитали «богатые». Тетя наводила там порядок в парадных. Когда часы показывали восемь утра, Рая уже была дома, отправляла меня в школу с наказом:
– Съешь весь обед и попроси добавки.
Я так и поступала. Иногда буфетчица дарила мне пачку вафель, печенья, давала горсть карамелек. Я приносила презенты домой, выкладывала на стол, говорила:
– Тетенька Раечка, давай попьем чай!
И часто слышала в ответ:
– У нас только «беленький».
Не подумайте, что речь шла об элитном сорте под названием «Белый улун». Нет! «Беленький» чай – это просто кипяток.
Ближе к пятнадцатым и тридцатым числам в кошельке Раи всегда зияла пустота. Деньги тогда платили два раза в месяц, называлось это «аванс и зарплата». Оклад дворничихи шел на оплату коммуналки, моих обедов в школе, на покупку «долгоиграющих» продуктов – круп, сахара, масла, чая. Порой я читаю ностальгические воспоминания людей, которые жили в советские времена. Ну, например, такие: «Мне платили сто двадцать рублей в месяц, мужу – на десятку больше. Хватало на все, еще и на отпуск на море мы откладывали». Нам с Раисой двести пятьдесят целковых показались бы несметным богатством. Дворник получал намного меньше, а еще тогда запрещалось иметь две работы, поэтому мытье подъездов и квартир «богатых» было делом незаконным. Хорошо помню, как тетя один раз переживала, когда ей не заплатили какие-то хозяева за генеральную уборку своих апартаментов. Она очень рассчитывала на эту сумму – я росла, надо было купить мне одежду и обувь. «Незаконные» деньги шли на мои обновки, тетради, ручки, на оплату классных расходов. Но как тетя ни старалась, наличных всегда не хватало, поэтому у Раи вечно болела голова, где бы еще заработать.
