– Звучит угрожающе, – улыбнулась я. – Ладно. Могу еще раз попробовать. Но передай Вадиму, что километровые ногти я завтра сниму и больше слышать о них не желаю! И буду одеваться, как сочту нужным!
– Нет проблем, – согласился Иван. – Мы тут подумали и решили все поменять.
– Я больше не Вила Таран? – обрадовалась я.
– Имя удачное, привлекает внимание, но вести себя следует по-другому, – быстро заговорил Зарецкий. – Павел запинал Вадима, все на свой лад перекроил… Сейчас уже поздно, ты, похоже, устала.
– Есть немного, – призналась я.
Иван встал.
– Твоя книга под именем Вила Таран скоро выйдет. Через три недели устроим презентацию. Есть еще время слегка подправить твой образ.
– Видео с выставки, наверное, уже в сети, – улыбнулась я. – В зале было много народа. Имидж придурковатой особы уже прилип ко мне.
– Завтра все обсудим, – пообещал Иван и ушел.
На следующий день я пришла в офис к десяти утра. Степан в шесть умчался на вокзал, сейчас он, наверное, уже в Питере – «Сапсан» едет очень быстро. В городе на Неве открывается небольшой филиал агентства Дмитриева, начался набор сотрудников, и Степа хочет поговорить с каждым лично.
Когда я вошла в кабинет, Саша уже сидела за своим столом.
– Такая штука интересная! – воскликнула она. – Ой, прости, доброе утро. Хочешь кофе?
– Лучше чай, – улыбнулась я. – А про какую штуку говоришь?
– Создается впечатление, что Римма Владимировна Смирнова сразу взрослой появилась на свет, – протараторила Саша.
– Это как? – удивилась я, включая чайник.
– Тот же вопрос и у меня возник, – кивнула Светлова. – Вчера вечером тихий внутренний голос шепнул в уши: «Алекс, ну-ка, проверь тетю с пристрастием!» Можно кое-что сказать?
Вопрос удивил.
– Конечно.
– Меня удивил твой рассказ об общении со Смирновой. Да, немало тех, кого хлебом не корми, дай покритиковать окружающих, сделать им замечание. Очень часто такие личности прячутся под плащом заботы, любят говорить: «Извини, но скажу правду, потому что переживаю за тебя: не носи это платье. Ты в нем похожа на мешок с картошкой, зря купила такую дорогую обновку». Если спокойно стоишь и улыбаешься, то хам продолжает: «Не хочу обидеть, я тебя люблю, поэтому не могу втихаря хихикать над неудачной одеждой, которая подчеркивает твой лишний вес, вот и говорю правду в глаза». Твоя реакция на подобные слова?
Я пожала плечами:
– Есть узкий круг людей, мнение которых для меня важно, но они такой разговор не заведут. С членами общества любителей советов никогда не затеваю перепалки, не обижаюсь, спокойно отвечаю: «Спасибо. Прости, сейчас занята», – и ухожу. Если коллега или человек, с которым я едва знакома, пытается объяснить мне, что я не умею накладывать макияж, неправильно разговариваю с мужем, купила уродские туфли и, вообще, мне не двадцать лет и пора наряжаться попроще, не носить короткие юбки, то мне становится жаль этого человека. Люди, у которых все хорошо и дома, и на работе, никогда не полезут к другим с непрошеными советами. Их раздают в основном те, кто вам завидует. Многие свекрови нападают на невесток – и готовит жена сына гадко, и хозяйка фиговая, и на шее у мужа сидит, сама копейки получает, и детей плохо воспитывает. Если молодая женщина не бросается в бой с шашкой наголо, не вступает в конфликт, то желание матери мужа воевать до победного конца становится еще сильнее. Почему? Свекрови надо, чтобы невестка вспылила, устроила скандал, заорала: «Отстаньте от меня!» Тогда мамаша окажется в положении обиженной. Муж велит жене не грубить его маме, и с этого часто начинается дорога к разводу. Так по какой причине мать мужа так себя ведет? Может, ей досталась ленивая, глупая, жадная невестка? Да, такое случается, но зачастую причина – вульгарная ревность. Сын теперь меньше внимания уделяет матери, порой сокращает ей финансовую помощь, и вообще, теперь не та, кто родила мужчину, главная в его жизни, а какая-то девка.
Саша на секунду примолкла, потом поинтересовалась:
– Римма приняла тебя за журналистку?
Я молча кивнула.
– Интересная, однако, картина, – протянула Александра. – Проверим ситуацию на себе. Тебя предупредили на работе, что приедет корреспондент из столицы. Перепутали, не разобрались, что с визитом прикатит частный сыщик. Как следует себя вести акушеру?
Саша прищурилась:
– Римме надо было бы исполнять роль милой кисоньки, о всех сотрудниках петь хвалебные оды. Надо было бы подумать: «А вдруг мое интервью не понравится главврачу медцентра или, не дай бог, районным, областным шишкам? Выгонят меня, старушку, без почетной церемонии провода на заслуженный отдых!» Но как себя повела Смирнова? Стала лить помои на массажистку Нину, выложила все известные ей о ней сплетни. Почему врач не испугалась, что Богатырева пойдет с жалобой на хамку к вышестоящему руководству? По какой причине акушер не подумала, что ты напишешь статью, расскажешь всем, какие гадкие отношения у сотрудников медцентра? Статью, конечно, прочитало бы руководство. И кому тогда по шапке бы дали, а?
– Римме Владимировне, – ответила я. – Ты к чему клонишь?
