– Нет, – тихо рассмеялась Лида. – Я тогда была любовницей разных, но очень богатых папиков. Меня строго воспитывали, прямо как в девятнадцатом веке, но после смерти родителей я в отрыв ушла. На работе была внешне скромная, одевалась старомодно, откликалась на имя, которое стоит в паспорте, а в свободное время превращалась в Нору. Вот нельзя ребенка жестко дрессировать! Да, он подчинится, возможно, даже отличником станет, в институт по выбору старших поступит, а потом в голове у послушного чада что-то щелкнет, стоп-кран сорвет, и понесет образцово-показательное дитя в степь по кочкам. Вот я из таких…
Я посмотрела на мужа и тихо произнесла:
– Сергей, супруг Лидии – это Никита! Вот почему мы нигде не могли найти следов Смирнова, он личность изменил! И сделал это незаконно!
– Похоже на то, – тихо ответил Степан. – Запутанная история!
– Буду называть его Сергеем, – пробормотала я, – а то запутаюсь.
– …но я влюбилась в тебя, несмотря на солидную разницу в возрасте, – договорила Лида.
– А я в тебя. И стали мы жить вместе. И никто про наш бизнес не знал!
– Да, деньги хорошие в руки плыли, – хихикнула Лида. – Твои приятели, молодые врачи, делали аборты под наркозом или, если срок маленький, медикаментами обходились. Документы у женщин никогда не спрашивали. Вечером, когда основная часть персонала домой уходила и начальства тоже в кабинетах не было, ты приводил в отделение через служебную дверь женщину. Ей быстренько все делали, пару-тройку часов давали на то, чтобы оклематься, – и прощай, дорогая! Стоило это недешево, ты имел свой процент, клиенток находил. И мне кусок доставался – я же в том числе операции проводила.
– Один раз я, тогда уже не студент, а врач, пришел в больницу около двадцати двух часов, привел очередную тетку. Поднялись мы на нужный этаж, и… прямо как в кино! Мать моя, уже не беременную, бабу забирает! Врач, который ей аборт делал, время плохо рассчитал. Обычно клиенты и те, кто их сопровождал, никогда не пересекались. Если баб две в одну ночь, то перерыв между ними минимум час. А тут такая фигня! Стоим мы с мамашей и друг на друга глядим! Я первый в себя пришел, рассмеялся: «Добрый вечер! За твоей пациенткой кто-нибудь приедет?» Она молча кивнула, я продолжил: «Мою потом тоже встретят. Поехали к нам?»
– Интересная встреча получилась, – тихо рассмеялась Лида. – Я уже отказалась от роли Норы, полюбила тебя всем сердцем. Разница в возрасте у нас не ощущалась. Ты всегда был психологически взрослее своего возраста, а я – моложе.
– Ты до сих пор выглядишь прекрасно. А я пожрать страсть как люблю – вот и потолстел. Если кто и думает, что ты старше меня, предполагает, что на пару-тройку лет, не больше… Но интересная, однако, тогда ситуация получилась! Это был первый разговор с Риммой Владимировной, когда она не орала, не включала истерику, а по-деловому все обсуждала. Мы договорились о сотрудничестве: она к нам отправляет тех, кого у себя взять по каким-то причинам не может, а мы ей своих посылаем, если им в Москве все делать опасно. Вот только одного я не понял. Она, когда уезжала, взяла тебя за руку, сказала: «Случается, что в глупые и молодые годы некоторые родственники друг с другом отчаянно воюют. Могут даже захотеть кого-то в тюрьму посадить. Но не бывает так, что один стопроцентно прав, а другой стопроцентно виноват. Лучше все-таки людям заключать мир!» А ты ей ответила…
Лида перебила мужа:
– Я согласилась с твоей матерью, кивнула: «Вы правы. Сестра моей подруги после смерти родителей отжала у нее дачу. Сначала моя приятельница обозлилась, но потом успокоилась, простила родственницу. Да на самом деле общей крови у них – один процент от капли. Сестрицы не родные! Кто настоящий отец старшей, никто не знает, и матери у них разные. Правда, мамаши их – сестры».
Степан тихо кашлянул, я посмотрела на супруга. Вот оно как! Лида узнала Евгению, поняла, что та теперь живет под именем Риммы Владимировны Смирновой. А мать Никиты предложила сохранить тайну. Интересно, почему она вдруг стала приветливой? Наверное, не хотела потерять деньги, которые собиралась получать от женщин по протекции Никиты. И признать, что Лидия ей родня, тоже оказалось невозможно. Вмиг тогда парень узнает, что мамаша его – с интересной историей, юность «красиво» провела, и не Римма Смирнова она, а Евгения Кострова! Лидия же, врач, хорошо понимала: да, общей крови у них с Никитой – пара капель, но все равно есть риск появления на свет больного ребенка. Поэтому детей у пары нет. Или они их просто не захотели, живут только для себя.
– И стали мы работать вместе, – продолжала тем временем Лида. – Неплохо получалось. Союз с твоей матерью дал свои плоды… Странный она человек, ей прямо необходимо кого-то ненавидеть.
