Лидия вздохнула:
– Остановись она на этой фразе, я бы молча вызов сбросила, и все! Конечно, обидно очень, когда мать гадкую племянницу больше родной дочери любит. Я ей, в отличие от Евгении, никаких неприятностей не приносила. Но встречаются женщины, которые ребенка-негодяя обожают, а второе чадо, положительное, не замечают. С другой стороны, обижаться мне нет причин – я росла в комфорте, образование получила, квартиру унаследовала, мамины украшения и все деньги родительские – мои. Ну, досталась Женьке дача, так мама решила. Лучше мне забыть про дом. Я уже хотела попрощаться, но Евгения рассмеялась: «Чего притихла? Ногти грызешь от злости? Правильно! Тетя Аня говорила: „Лидка постоянно угодить пытается, а меня от ее правильности тошнит. Вся она в отца, зануду! Никогда ее не любила! Вырастила, на ноги поставила, но в сердце у меня только ты!“».
Лида замолчала.
– Не стоило верить тетке, – произнесла я. – Скорее всего, Кострова наврала, хотела вам больно сделать.
– Нет! Она правду сказала, – возразила врач. – У мамы в дневниках много написано про ее отношение ко мне, своему родному ребенку, я ее раздражала своими успехами… Пришло мне в голову отомстить Евгении! Роддомом, где она была акушером, руководил Сергей Анатольевич Быков, бывший папин аспирант. Я нашла девушку, медсестру намного младше себя, не похожую на меня внешне, позвонила ученику отца, попросила его: «Помогите, пожалуйста! У папы есть дальняя родственница, у нее дочь, полная моя тезка, и профессии у нас одинаковые. Возьмите ее к себе на некоторое время! Ей надо в хорошем месте немного поработать, опыта набраться, а то никуда не берут». Честно говоря, чушь наболтала. Он помолчал, потом сказал: «Пусть девушка приезжает, но странно, что у вас с ней одинаковые паспортные данные. М-да! Не знаю, что ты затеяла, но помогу тебе!»
Рассказчица замолчала, я какое-то время тоже сидела тихо, потом спросила:
– Быков понял, что вы задумали?
– Нет, – ответила Лидия. – Да я ничего особо и не задумала. Девушке, которую я отправила в роддом, следовало собрать сведения о Евгении. Я понимала, что она небось хамит и роженицам, и коллегам, а моя подсадная утка посоветует людям написать на нее жалобу. Еще я знала, что врач она глупый, злой, может такого натворить! Необходимо, чтобы ее косяки в роддоме не прятали, а доложили правду руководству района и области. Думаю, папа попросил Быкова Женьку прикрывать, а мне очень надо было, чтобы ее выгнали с волчьим билетом. Отца не стало, теперь никто бабе не поможет! Некрасиво я поступила, но ожидания оправдались. Кострова не спросила про аллергию у одной женщины, и та умерла, а вот это «замазать» очень трудно. Ее бы осудили, но Евгения исчезла… Больше рассказать мне нечего.
Дверь открылась, в кабинет вошел полный лысый мужчина в расстегнутом белом халате с короткими, до локтя, рукавами.
– Послушай, – начал он, – надо что-то делать с прачечной. Как я выгляжу в одежде для пингвина? Так постирали, что прикид вдвое уменьшился! Глянь на мои лапы! А?
Врач наконец-то увидел в помещении постороннего человека и замолчал.
– Знакомьтесь, – улыбнулась Лидия, – Сергей Петрович Кузнецов, наш главный врач, прекрасный педиатр, заодно мой муж. Сережа, перед тобой Виола Тараканова, сотрудница частного детективного агентства. Мы как раз завершили беседу.
Доктор улыбнулся:
– Рад знакомству. Никогда не встречал даму-сыщика.
Пару минут мы поговорили о какой-то ерунде. Потом я ушла, села в машину и быстро позвонила Саше:
– Надеюсь, ты поняла, что работает «болтун»?
– Ага, – ответила девушка.
– Возможно, они без меня поговорят о Костровой. Уверена, что все запишется? – занервничала я.
– Конечно, – заверила Саша, но меня все равно мучило беспокойство.
Дорога в офис показалась еще длиннее, чем дорога к Лидии. Когда я вошла в комнату, Александра быстро сказала:
– Все в порядке! Они перестали болтать десять минут назад, запись осталась… А вот и Степан Валерьевич!
– Всем привет, – сказал мой муж, усаживаясь в свое кресло.
– Как коты? – беспокойно спросила я.
– В полном порядке, – заверил меня супруг. – Клеопатра спит, а котята никуда из «гнезда» не денутся, они совсем крохотные. Из Цезаря получился замечательный отец, он детей греет, вылизывает. Насыпал в миску сухой корм, налил воды. Нет причин для беспокойства… Что у нас?
– Вилка записала беседу с Лидией, а уходя, оставила у нее в кабинете «болтуна».
– Зачем? – удивился Степан. – Вроде мы не планировали это делать…
– Не знаю, – честно ответила я. – Тихий внутренний голос настойчиво посоветовал… Владелица клиники подробно рассказала о своих родителях и о Евгении. Лидия – милая, хорошо воспитанная женщина, производит впечатление честного человека. Она даже призналась в не очень хорошем поступке, рассказала, что захотела отомстить Евгении за все.
– Саша, включи их беседу, – попросил Степан.
И все стали молча слушать наш разговор с Лидией. Когда она завершилась, я посмотрела на Сашу:
– Можно теперь запись «болтуна» поставить?
Александра кивнула.
– До свидания! – услышала я свой голос.
