— И это верно. Но моих редакторов беспокоит, что органы правопорядка либо не могут распутать значительные дела по всему штату, либо не интересуются ими. Вот мы и решили поднять некоторые и посмотреть, в каком состоянии они сейчас, спустя много лет. Поэтому не могли бы вы рассказать нам вкратце о смерти своих родителей?
По лицу Дьюри словно прошла стремительная болезненная волна. Когда он заговорил снова, подозрения уже не было в его голосе — только покорность и печаль.
— Кому это сейчас может быть интересно? Больше пятнадцати лет прошло.
Я подпустил в голос сочувствия и негодования:
— Разве время оправдывает тех, кто не смог найти убийцу, мистер Дьюри? К тому же не забывайте: вы не один. Другие тоже знают, что жестокие преступления остаются нераскрытыми и безнаказанными, — и эти люди требуют объяснений.
Дьюри взвесил мою просьбу в уме и с сожалением покачал головой:
— Это их дело. У меня нет желания об этом говорить.
Он было двинулся прочь от нас, но я, прекрасно зная повадки обитателей Новой Англии, предвосхитил и это.
— Разумеется, — мягко и вкрадчиво произнес я, — предусмотрено вознаграждение.
Он попался — остановился, обернулся и внимательно посмотрел на меня:
— Вознаграждение?
Я одарил его дружеской улыбкой:
— За консультацию. Разумеется, не очень большое — скажем, сто долларов?
Сознавая, сколько может значить такая сумма для человека в столь стесненных обстоятельствах, я не очень удивился тому, что глаза Дьюри едва не выскочили из орбит.
— Сотня долларов? — недоверчиво переспросил он. — За то, чтоб я с вами поговорил?
— Именно так, сэр, — ответил я, доставая купюру из бумажника.
Дьюри забрал деньги, хотя и не без раздумий. Затем повернулся и огрел клячу по крупу, отправив ее пастись в дальний угол двора, где уцелело несколько клочков травы.
— Поговорим в амбаре, — сказал он. — Мне работать надо, не бросать же ради… — и он тяжело зашагал от нас прямо по разливу навоза, — …всяких сказок о привидениях.
Мы с Крайцлером двинулись за ним с облегчением: подкуп удался. Впрочем, радовались мы недолго, ибо у самой двери амбара Дьюри обернулся и спросил:
— Подождите. Вы сказали, что этот человек — доктор? А ему-то что за дело?
— Я изучаю поведение преступников, мистер Дьюри, — ничуть не смутившись, ответил Ласло, — равно как и полицейских методов. Мистер Мур попросил меня консультировать его в этой работе.
Дьюри поверил, но, похоже, ему не очень понравился акцент Крайцлера.
— Вы немец, — сказал он. — Или швейцарец.
— Мой отец был немцем, — ответил Крайцлер. — Но я вырос в этой стране.
Фермера объяснение Ласло, похоже, не удовлетворило, и он молча шагнул в амбар. Внутри скрипучего сооружения навозом пахло еще крепче — запах разбавлялся лишь сладковатым ароматом сена, хранившегося под крышей. Дощатые стены когда-то были выбелены, только известь с тех пор облупилась, нынче являя взору грубую древесину. В низком проеме виднелся курятник, и до нас долетало гуленье и квохтанье его обитателей. Упряжь, косы, лопаты, кирки и киянки — все это висело по стенам, болталось под низким потолком или валялось на убитом земляном полу. Дьюри подошел к допотопному навозоразбрасывателю, ось которого опиралась на кучу камней, и, подхватив с пола кувалду, с размаху сбил с этой оси колесо. С отвращением зашипел и принялся возиться с агрегатом.
— Хорошо, — сказал он, берясь за ведро густой смазки и даже не глядя в нашу сторону. — Задавайте свои вопросы.
Крайцлер коротко кивнул мне, давая понять, что начать будет сподручнее мне, и я приступил.
— Мы читали газетные статьи того времени, так или иначе касавшиеся дела, — сказал я. — Не могли бы вы рассказать…
— Газетные статьи! — возмущенно хрюкнул Дьюри. — Тогда, полагаю, вам должно быть известно, что эти глупцы даже
— Да, мы знаем, что ходили слухи, — ответил я. — Но в полиции сообщили, что они никогда не…
— Не верили в это? Не особенно, да. Так что послали сюда всего-то на всего двоих субъектов, которые отравляли существование нам с женой всего каких-то три дня!
— Вы женаты, мистер Дьюри? — тихо спросил Крайцлер. Пару секунд тот просто смотрел на него с презрением.
— Да. Девятнадцать лет, хотя это вас совершенно не касается.
— Дети? — поинтересовался Крайцлер столь же осторожно.
— Нет, — последовал жесткий ответ. — Мы… то есть моя жена… я… нет. У нас нет детей.
— Но я понимаю, — вмешался я, — ваша жена смогла подтвердить, что на момент убийства вы находились здесь?
— Для этих идиотов ее слова — пустой звук, — ответил Дьюри. — Свидетельство жены на суде ничего не стоит. Мне пришлось просить соседа, который живет в десяти милях отсюда, приехать и подтвердить, что в день убийства моих родителей мы с ним здесь корчевали пни.
— А вы сами знаете, почему было так сложно убедить полицию? — спросил Крайцлер.
Дьюри грохнул кувалдой оземь.
— Я уверен, вы прочитали и
Я показал рукой Крайцлеру, что сейчас моя очередь.
