— Невозможно… — хотя где-то в глубине души знал, что так вполне могло случиться, если учесть, с чем вообще мы имеем дело. Пора приспосабливаться к реальности этого кошмара. — Крайцлер… — вымолвил я, стараясь придать голосу хоть какую-то силу. — Крайцлер в морге?
— Да, — ответила Сара, доставая новую сигарету. — Я не смогла рассказать ему, что произошло… Это сделал доктор Осборн. Он сказал, что ему не привыкать.
Мои челюсти непроизвольно сжалась, перемалывая вновь всколыхнувшееся раскаянье. Я сжал кулаки и двинулся к лестнице.
— Мне надо туда поехать. — Сара поймала мою руку:
— Джон. Будь осторожен.
— Конечно, — судорожно кивнул я.
— Нет, ты не понял. По-настоящему осторожен. С ним. Если я права, на него все это подействует гораздо ужаснее, чем можно ожидать. Позволь ему выплеснуть свое горе.
Я попробовал улыбнуться и сжал ее руку своей. После чего развернулся, сбежал по лестнице вниз и, распахнув дверь, выскочил на улицу.
Мой извозчик все еще дожидался у обочины, так что, завидев меня, сразу вскочил на козлы. Я сказал, чтобы он правил в Беллвью — и побыстрее, так что экипаж сразу взял бодрый темп. Дождь набирал силу, его несло теплым, но порывистым западным ветром, и пока мы тряслись по Первой авеню, я стянул с головы кепи, чтобы прикрыть лицо от капель, летевших с крыши кэба. Не помню, чтобы за все время этой поездки мне в головы приходили какие-то мысли; скорее перед глазами проносились образы Мэри Палмер, тихой красивой девушки с замечательными голубыми глазами, которая за каких-то несколько часов из горничной превратилась в будущую жену моего дорогого друга, а следом — в ничто. Произошедшее с ней было столь нелепо, что не стоило и пытаться извлечь из этого какой-то смысл; я просто сидел, а образы летели перед моим мысленным взором.
Подъехав к моргу, я сразу отыскал Ласло: он стоял у большой железной двери, через которую мы входили осматривать тело юного Эрнста Ломанна. Ласло стоял, прислонившись боком к стене, его глаза — пусты, черны и безжизненны, словно зияющие дыры, оставленные убийцей на месте глаз своих жертв. Из сточного желоба на крыше прямо на него лился поток воды, и я попытался оттянуть его куда посуше, но тело его было жестко и неподатливо.
— Ласло, — тихо сказал я. — Пойдемте. Залезайте в кэб.
Я еще несколько раздернул его за рукав, но тщетно. Потом он заговорил механически и хрипло:
— Я не оставлю ее. — Я кивнул:
— Хорошо. Тогда хотя бы встаньте в дверях, вы весь промокли. — Зашевелились только его глаза — скользнули вниз, на одежду; затем он кивнул и шатко тронулся за мной под укрытие крошечного козырька над входом. Мы простояли там некоторое время, а потом Ласло заговорил — так же безжизненно:
— Вы знали… мой отец…
Я взглянул на него, и сердце мое сжалось от того, какая мука была на его лице. Немного помедлив, я кивнул:
— Да, Ласло. Я знал его.
Он неуклюже дернул головой.
— Нет. Я не об этом. Вы знаете, что отец повторял мне, когда я был… маленьким?
— Нет. Что же?
— Что… — начал он таким шершавым голосом, что каждое слово, казалось, доставляет ему физическую боль. Но слова эти сыпались чаще. — Что я знаю не так много, как думаю. Что я думаю, что знаю, как людям надо себя вести, что считаю себя лучше его. Но однажды… сказал он, однажды — я пойму, что это не так. И до тех пор буду просто самозванцем…
И снова я не знал, как сказать Ласло, что я прекрасно понимаю его — особенно после того открытия Сары. Поэтому я просто положил руку ему на здоровое плечо, а он рассеянно принялся разглаживать складки на сюртуке.
— Я совершил… некоторые приготовления, — с трудом произнес он. — Скоро прибудет человек из похоронного бюро. После этого мне надо вернуться домой. Стиви и Сайрус…
— Сара за ними присматривает.
Голос его вдруг окреп, и в нем послышалась даже какая-то злость:
— Я обязан их оберегать, Джон! — Он потряс перед собой кулаком. — Это
Сжав его плечо крепче, я начал:
— Теодор ищет…
— Меня больше не интересует, чем занимается уполномоченный и его полиция, — резко перебил меня Крайцлер. — Равно как и то, что вообще там происходит. — Он умолк, поморщившись от боли, снял мою руку со своего плеча и отвернулся. — Все кончено, Джон. Это кошмарное, кровавое дело… это
На какое-то время я просто лишился дара речи. Нет, он говорил вполне серьезно.
— Крайцлер, — в итоге выдавил я. — Дайте себе пару дней отдыха, и потом…
— Что — потом? — парировал он. — Потом убьют еще одного из вас?
— Вы не можете отвечать за…
