Жена Кристол Люба, химик, мастер спорта по шахматам
Дочь Лия 1971 г. рождения,
сын Миша 1973 г. рождения.
Приехали из Ленинграда в 1976 г. Живут в Мерказ клита[7] Мевасерет-Цион. Иерусалим
Семья Вейнгер приехала в Израиль немногим более года назад. Люба носит свою девичью фамилию — Кристол: привыкла, да и любители спорта — Люба мастер спорта по шахматам — знают ее по этой фамилии. У Вейнгеров двое детей — четырехлетний Миша и шестилетняя Лия.
— Расскажите, пожалуйста, когда впервые появилась у вас мысль об отъезде в Израиль?
— Честно говоря, я начала думать об Израиле только после замужества, — рассказывает Люба. — В нашей семье не соблюдались еврейские традиции, я не знала идиш, не изучала еврейскую историю. Но я росла в очень тяжелое время, в годы наивысшего расцвета антисемитизма — я пошла в школу в 1951 году. И с самого раннего детства я ощущала, что значит — быть еврейкой. Я сталкивалась с проявлениями антисемитизма в самых агрессивных его формах и сталкивалась многократно. А подобные удары, полученные в детстве, ощущаются очень болезненно и оставляют отпечаток на всю жизнь.
Но об Израиле я задумалась только после того, как вышла замуж. Вся родня моего мужа была связана с сионистским движением. Мы сами не участвовали в нем, но видели, как трудно бороться за право быть евреем. Мы были моральными участниками, если так можно выразиться, все тех страшных событий, которые обрушились на активистов движения за репатриацию в Израиль после знаменитого самолетного процесса. Мы видели обыски, облавы, аресты — это было страшно.
Но конкретное желание выехать в Израиль возникло у нас тогда, когда появилась реальная возможность осуществить его.
— Вы с самого начала решили ехать в Израиль или подумывали о какой-нибудь другой возможности?
— Думали, по правде говоря, о разных вариантах, — говорит Ицхак. — И дело тут не в том, что есть страны, где жизнь лучше, чем в Израиле. Мы не искали лучшей жизни. Просто страшно было везти детей в страну, находящуюся в состоянии войны. Да ведь к тому же это состояние неизвестно когда кончится...
— Что же все-таки перевесило?
— Перевесило то, что мы здесь. Вся семья Ицхака уже была в Израиле, мы оставались последним звеном. Ну и потом, я же говорила, что для меня главное, от чего я бежала, был антисемитизм. А я хорошо понимала, что избавиться от него можно только в Израиле. Так было тяжело уехать, столько трудностей пришлось перетерпеть — и что же, все это ради какой-нибудь Канады? Нет, все перетерпеть стоило только ради Израиля.
— А каким вы представляли себе Израиль там, в Союзе?
— У нас были смутные представления. Хотя мои родные были здесь, и мы переписывались, но я почти ничего не знал об условиях жизни здесь, о льготах для олим и прочее. Честно говоря, меня это не очень интересовало. Нас интересовали главным образом взаимоотношения людей, а об этом можно узнать только из личного опыта.
Люба возражает:
— Ну, это не совсем так. У нас действительно не было конкретных представлений об Израиле. Но я понимала, что это должна быть трудная страна. Народ, приехавший со всех концов света, с разной культурой, разными привычками, разными языками. У меня не было иллюзий. Но и не было разочарований по приезде сюда. Наоборот, с каждым днем я все больше утверждаюсь в правильности принятого нами решения.
— Расскажите о ваших первых впечатлениях.
— Первые впечатления у меня сливаются в нечто единое и не очень вразумительное, — говорит Люба.
— Я была очень взволнована в первый момент, когда мы приземлились в Лоде. Нам повезло: мы попали в очень хороший мерказ клита — Мевасерет Цион, отличный ульпан, удобные, благоустроенные квартиры, хорошо налаженный быт, детский сад. В общем, все эмоции у нас были со знаком плюс.
— Я не могу сказать, — добавляет Ицхак, — что все здесь оказалось таким, каким представлялось там. Тем более, что представления-то были довольно смутные. Например, я не думал, что Израиль — настолько восточная страна. В моем представлении евреи ассоциировались с европейцами, а тут оказалось, что это вовсе не так... Но назвать это разочарованием?..
— С другой стороны, я думаю, что нам просто повезло, и мы не столкнулись с теми трудностями, с которыми сталкиваются другие. Поэтому у нас и не было разочарований. Я знаком с учеными, которые не могут найти себе здесь применения, и они разочарованы.
— Хотя можно было заранее предположить, что Израиль не в состоянии абсорбировать такое количество ученых. Конечно, работа может не удовлетворять. Меня тоже работа не удовлетворяет. Но я не делаю из этого трагедии. Если человек приезжает сюда, чтобы быть евреем, он может чем-то поступиться хотя бы вначале...
— А как складывалась ваша жизнь? Как скоро вы нашли работу?
