Пример влияния русских евреев?.. Например, Борис в театральной школе запретил хамить и заставил работать; русский режиссер поставил на иврит спектакль, который поразил весь Израиль; писатель написал хорошую книгу на русском языке, и ее перевели на иврит — это все влияние евреев из России. И если еврей из России сторонится всего уродливого, сопротивляется ему — это тоже влияет... И, если я не пошла по настоянию некоторых ватиков[22] в бухгалтеры, если я выхожу на сцену и приношу радость зрителю — это тоже влияние. Я влияю на Израиль.
Кричевский Менахем, 1946 г. рождения, инженер, изобретатель.
Жена Мира, преподаватель музыки.
Дочь Рената, 6 лет, сын Даниэль, 2 года.
Приехали из Москвы в 1972 г. Живут в Беер-Шеве.
Религиозность Менахема Кричевского, молодого, способного инженера-изобретателя, при ближайшем знакомстве с ним выглядит как нечто естественное, неотделимое от этого человека и вызывает чувство глубокого уважения.
С чего это началось и когда? Менахем, по-домашнему — Миша, рос в небольшом подмосковном поселке. Поселок был рабочий, кондовый, так что мальчику очень быстро дали почувствовать, что он не такой, как все.
Он рос в религиозной семье, в доме соблюдались еврейские традиции, и с детства Менахем привык с почтением относиться к молитвам дедушки. Так что сейчас ему даже трудно определить, что больше способствовало развитию его еврейского самосознания — атмосфера дома или враждебная обстановка вокруг. Вероятно, и то и другое.
Но потом, в юношеские годы, когда семья переселилась в Москву и он стал студентом МЭИ, когда энергия, переполнявшая его, находила выражение в самой разнообразной общественной работе, — ему стало казаться, что можно, наверное, найти свое место в обществе и благополучно совмещать еврейство с советским гражданством.
И в этом состоянии относительного душевного равновесия он жил довольно долго. И вдруг, в один день, равновесие, казавшееся таким стройным и прочным, разрушилось до основания. Оказалось, что оно было зыбким и иллюзорным. Этот день был — 6 июня 1967 года.
В последовавшие затем шесть дней Менахем, неожиданно для самого себя, ощутил, что никогда ни одно событие ни в Советском Союзе, ни где бы то ни было в мире не затрагивало его основательней, чем эта молниеносная героическая война. И для Менахема Кричевского открылась простая и ясная истина: он еврей и его место в еврейском государстве.
Он не участвовал в сионистском движении, не организовывал кружков, не изучал иврита. Но как-то само собой образовался у него круг сообщников, для которых традиционная фраза — «В будущем году в Иерусалиме» — имела вполне конкретный, реальный смысл.
Сейчас почти все они уже здесь, в Израиле. А тогда, в Москве, они старались узнать об Израиле как можно больше, хотя источников информации почти не было. Читали старые энциклопедии, до дыр зачитывали письма.
— Главным источником информации, — смеется Менахем, — были антисионистские советские издания.
Он чуть ли не наизусть заучил книгу Никитиной «Государство Израиль», выпущенную Академией Наук СССР. По этой книге и создалось у него основное представление об Израиле как о маленьком государстве с отсталой экономикой типа послереволюционного Азербайджана или Узбекистана. Понимал он также, что в стране должно быть очень напряженное военное положение.
— Когда мы прилетели из Вены и нас везли из Лода в Мерказ клита[7], — рассказывает Менахем, — я невольно искал глазами военные патрули. И еще искал вдоль шоссе линии высокого напряжения — главный признак наличия в стране тяжелой промышленности. Но не было ни патрулей, ни линий. Я подумал, что не так уж необъективна советская печать. И таким приятнейшим сюрпризом было узнать, что здесь есть высокоразвитая электроника, химическая промышленность... Не говоря уже о военной и авиационной. Оказалось, чего только не производит эта маленькая, бедная ресурсами страна! А какая развитая сеть услуг!
Мира, жена Менахема, тоже выросла в семье, в которой хранились еврейские традиции. Ее не воспитывали в религиозном духе, однако, она имела представление о духовных ценностях иудаизма и с гордостью осознавала свою принадлежность к еврейству. Но в Баку, где она росла и училась, отношение к евреям было терпимое, антисемитизма Мира не чувствовала и ехать в Израиль решительно не хотела. Куда, зачем? В совершенно незнакомую страну, да еще с маленьким ребенком — Ренатке тогда был годик. Было так страшно покидать насиженное место, любимых подруг, привычный уклад жизни — и уезжать в неизвестность.
— Я подчинилась только убежденности мужа, — говорит Мира. — Раз он так твердо хочет, значит, вероятно, он прав. И я согласилась.
Кричевские подали документы в ОВИР, и в 1972 году Менахем, Мира и маленькая Рената прибыли в Израиль.
