Идея уехать в Израиль была, как ни странно, моя. Как-то однажды в школе я посмотрел вокруг и увидел, что полкласса нет — уехали в Израиль. Мне стало одиноко в Вильнюсе. И вот тогда возникла идея: «А что если и нам уехать?» Родители, надо сказать, поначалу не очень одобрили мое предложение. Они понимали, что в Израиле, особенно, на первых поpax придется нелегко. Мои родители люди нерелигиозные, однако, они знали все еврейские обычаи, праздновали все праздники и очень боялись, что мы с братом можем жениться на русских.
В конце концов после страхов и многочисленных обсуждений мы решили — подадим, а там будь, что будет!
И вот спустя некоторое время после подачи приходит открытка из ОВИРа с просьбой зайти. Отец пошел туда, а ему и объявляют: «У вас разрешение».
Мы довольно быстро оформили необходимые для отъезда документы, собрали вещи и уехали навсегда из Вильнюса.
Мое первое впечатление от Израиля было очень приятным. Жизнь омрачало только полное незнание иврита. Это очень неприятное чувство, когда к тебе обращаются, говорят что-то, а ты не понимаешь; не можешь ничего сказать, если тебе что-то нравится; не можешь пожаловаться, если чем-то недоволен. Даже выругаться не можешь. Я смотрел с завистью на двоюродного брата. Он уже был в стране 10 лет и прекрасно говорил на иврите.
В аэропорту нас встречали многочисленные родственники, которые сразу забрали нас к себе.
В первое время в Израиле я много успел посмотреть и основательно познакомился со страной. У меня ведь здесь много друзей и каждый хотел что-то показать. Очень скоро я заметил, что мои советские представления об Израиле не совпадают с тем, что я здесь увидел. В Вильнюсе Израиль мне представлялся одним большим городом и названия израильских городов я принимал за название районов: Хайфа, Ашкелон и т.д. Оказалось, что это большая страна со многими городами.
Очень понравились мне окрестности Тель-Авива, гораздо больше, чем сам город. В самом городе душно, полно беспрерывно гудящих машин, удушающий запах бензина, жара. Я не представляю, как можно хотеть жить в Тель-Авиве. В окрестностях очень красиво, много зелени, хороший воздух.
В первое время мои друзья часто водили меня в кино. И у меня создалось странное ощущение калейдоскопа. Лучше всего я понимал французские фильмы, потому что они, как правило, сопровождаются английскими титрами, которые я успевал читать. А что произошло с моим разговорным английским языком, я до сих пор понять не могу. В Вильнюсе я никогда не говорил по-литовски и неплохо знал английский. А тут вдруг со мной произошла смешная история. Познакомился я с одним парнем из Америки и заговорил с ним по-английски. Он на меня смотрит и ничего не понимает. Я тоже удивляюсь — почему он так странно реагирует на совершенно элементарные фразы? И тут вдруг к своему изумлению слышу, что говорю с ним на литовском. То же самое у меня происходило на уроках английского языка в школе. Учительница мне говорит: «Ты совсем не знаешь английского языка». А я-то знаю, что говорил на английском, а тут звука не могу произнести. Потом я узнал, что это явление довольно частое — когда начинаешь учить иврит, он выбивает из головы все остальные языки кроме родного.
В Вильнюсе я успел закончить 9 классов. В Израиле я решил пойти в такую школу, где вместе с общеобразовательными предметами можно было бы освоить какую-нибудь специальность. Психотест, который требовался для зачисления в школу, я прошел успешно. Вопросы были, в основном, математические и еще надо было решить несколько геометрических головоломок. После экзамена я пошел к директору выяснять в какой класс мне поступать. Директор ответил: «Поступай в какой хочешь. Не подойдет — потом перейдешь». Я узнал, что специальность начинают учить с 10 класса и решил пойти изучать электронику. Конечно, основная трудность была с языком. В общежитии я попал в комнату с парнем из России. Поначалу обрадовался. Думал, все-таки свой — поможет. Он тоже, как и остальные мои соученики, пришел в школу после ульпана. Но надежды мои не оправдались. Отношения у нас не сложились и это несмотря на то, что мы с ним были из одной страны, из одного города и еще когда-то учились вместе в школе.
Кроме него со мной в комнате жили еще два студента: один оле из Аргентины, а другой израильтянин. С ними у меня сложились очень хорошие отношения. Они оба старались мне помочь как могли. Часто просиживали со мной в библиотеке до двух часов ночи. Израильтянин прочитывал учебник, а потом объяснял мне. На это уходило много времени, но он с этим не считался.
Условия в общежитии были замечательные. Комната большая, светлая. У каждого имелась кровать, столик и полка. Был у нас и общий зал со столами, телевизором, приемником и различными играми. В этом зале мы отдыхали и занимались по вечерам. В училище все было хорошо: и столовая, и библиотека, и кабинет для изучения английского языка с магнитофоном и наушниками.
