Да… А у феи возможностей отомстить всяко больше, чем у обычной женщины, вдобавок она должна быть изобретательна до крайности, ведь недаром столько сказок рассказывают о выходках волшебного народа. Если такая за тебя возьмется – пожалеешь, что сразу не убила!
Под эти думы я сама не заметила, как задремала. Время, должно быть, уже было позднее, хотя я не представляла, сколько уже длится эта скачка. Странное дело, но голода я не ощущала, да и Ири тоже не просила чего-нибудь пожевать, хотя мы так и не успели перекусить на постоялом дворе. Спасибо, пожитки уцелели, там хоть несколько сухарей и вяленина с сушеными ягодами найдутся…
– Мам, мама, смотри! – Ири теребила меня, навалившись сверху всей тяжестью, чтобы высунуться из розвальней. – Гляди же!
– Что там такое? – Я проморгалась и тоже посмотрела кругом.
По-моему, ничего не изменилось: снег да снег кругом, даже лошадиного топота не слышно, только шумное дыхание да звон бубенцов и различишь.
– Мы по облакам скачем! – с благоговейным восторгом произнесла Ири, глядя вниз.
Ну и я тоже взглянула, и тут же одной рукой вцепилась в дочь, а другой – в надежные сани. Хотя, если они опрокинутся, я все равно не удержусь…
Не знаю, где мы оказались, но Ири была права – кони мчали нас по облакам, белым как снег, который сыпался из них на землю, и таким же холодным.
Кое-где в разрывах туч виднелась земля: мне удалось разглядеть замерзшую реку – она петляла по лесу, – дымки над трубами небольшой деревни, а потом показались горные отроги. Казалось, будто кто-то взял и нарисовал их – я видела похожие картины у герцога, их ему привезли откуда-то из дальней восточной страны: белый шелк, а на нем черной и изредка красной краской несколькими штрихами изображены хижина, или древесная ветка, или птица на камушке у воды, или такие вот горы с заснеженными вершинами…
– Долина, – негромко сказал Ирранкэ. – Долина Владычицы вод в горах. Мы уже совсем близко.
– Правда, ты же показывал пещеры, а еще водопад… Откуда бы ему взяться на равнине? – припомнила я, как завороженная глядя вниз.
Конские копыта то и дело выбивали из облаков клочья, и те летели нам в лица, только чувствовались не как обычные снежные комья, а будто бы сгустки тумана или… Если поздней осенью в лесу угодить лицом в огромную паутину, всю усыпанную каплями дождя, она ощущается почти так же – одновременно и невесомо, и холодно, и липко.
А кони неутомимо неслись вперед. Здесь облачность была реже, и казалось, будто они перескакивают с одной вершины на другую… А еще в причудливых извивах облаков мерещились странные существа: то гигантские птицы с предлинными перистыми хвостами, то такие же кони, то псы с горящими глазами, а то и вовсе громадные облачные драконы, которых никто никогда не встречал взаправду, но которых так любят высматривать в небе дети.
Всем ведь известно, что такие драконы редко показываются целиком, но если долго-долго смотреть на облака, можно углядеть большущую голову с пышной гривой, лапу, а то и все длинное гибкое тело: ведь у этих существ нет крыльев, они летят по воле ветра, как рыба плывет по течению – извиваясь всем телом и помогая себе хвостом. Особенно хорошо искать их на рассвете или на закате: солнечные лучи падают так, что заставляют драконью чешую нестерпимо блестеть, и вот тогда-то можно увидеть их целиком.
Кажется, я однажды заметила такого, давным-давно, когда шла поутру в деревню к матери. Огромный зверь вынырнул из-за дальнего леса – нежно-золотой и алый там, где его шкуру осветило восходящее солнце, густо-синий, воронено-стальной в подбрюшье – потянулся, выгнув спину, будто сытый кот, подобрался так же, по-кошачьи, прянул в небо и исчез, только сверкнуло… Я никому о нем не рассказывала, даже бабушке Берте и уж тем более маме: о таких чудесах лучше помалкивать – чем больше говоришь, тем сильнее истирается волшебное воспоминание, и уже самой начинает казаться, будто ничего особенного ты не видела, просто причудливое облако мелькнуло да и развеялось!
– Кажется, вот это место, – произнес вдруг Ирранкэ, вытянув руку.
Впереди, между двух хребтов видна была долина, небольшая, круглая.
– Наверно… – прошептала я и крепче прижала к себе дочь, когда кони ринулись вниз. – Но ты сказал, в чертогах феи царит вечное лето, а тут снег да лед кругом!
– Мам, фея же может устроить все, как ей угодно, – напомнила Ири. – А снаружи нипочем не угадаешь, что это ее чертоги… пока не войдешь.
– Верно, – кивнул Ирранкэ, а я промолчала.
Подковы ударили по глади замерзшего озерца, выбивая ледяную крошку, взвизгнули полозья, и сани наконец остановились.
Снежные кони стояли спокойно, будто и не мчались неведомо сколько по земле и по облакам. Разве только хватанули снега и принялись жевать, будто это была трава.
– Похоже, дальше они не пойдут, – сказал Ирранкэ, выпрыгнув на лед. – Или им просто нельзя туда… Там ведь жаркое солнце.
– А как же мы попадем во владения феи? – с интересом спросила Ири, вылезая следом за ним и вытаскивая свои пожитки.
