Так или иначе, мне нужно найти озеро, которое скрывает проход в заветную долину, или, если я уже внутри (а кто знает, как шутит фея?), то скалу, в которой находится дверь, не важно! Не стоять же на месте? Пойду прямо да прямо, куда-нибудь выйду… Ирранкэ говорил, долина не слишком велика, неужели не одолею такого пути?
Только как угадать, не начну ли я ходить кругами? Ири меня предупреждала, когда мы бродили по лесу: люди обычно начинают забирать вправо или влево, хотя уверены, будто идут прямо. Ну а потом (если их найдут или они сами сумеют выбраться) рассказывают байки о том, как их лесной хозяин заморочил и не давал выйти с какой-то заветной полянки.
Но то лес, там хоть по деревьям можно примечать путь – здесь дупло большое, тут замшелая коряга, похожая на чудовище, там сучок сломлен или бортник засечки оставил, – да хоть лоскуты на ветки привязывать! И солнце видать, по нему тоже можно понять, в ту ли ты сторону идешь. Даже в самый пасмурный день и то угадаешь, где оно сейчас за тучами прячется. Ну а в проливной дождь лучше найти укрытие под той же елью да пересидеть. Нет, Ири права – чтобы в лесу пропасть, нужно быть совсем безмозглым. Даже я, всю жизнь прожившая в замке, лишь изредка выбиравшаяся в деревню, и то в гости, всяко протянула бы несколько дней, если бы дикие звери не съели…
Здесь так не выйдет. В этом месте солнца не было, и словно бы само небо изливалось послеполуденным жаром на цветущий луг. Я помнила, здесь никогда не наступает ночь, значит, луны и звезд я тоже не увижу, не смогу искать дорогу по ним… Правда, так только опытные путешественники умеют, но даже мне по силам выбрать звезду поярче и не сводить с нее глаз.
И как быть? Разве только притаптывать траву посильнее да оглядываться на свой след – прямо ли идет. И долго тот след удержится? Трава распрямится, ветер ее растреплет, вот и все. Да и видно-то ту тропинку за сотню шагов, вряд ли больше!
Однако стоять на месте не годилось – время шло, а от моих раздумий ничего не менялось. Пойду куда глаза глядят, решила я. Ирранкэ говорил, долина не особенно большая, и даже если я оказалась в самой ее сердцевине (а где же еще, если не вижу окружающих гор?), то рано или поздно дойду до края. Ну или хоть что-нибудь приметное увижу, все легче будет…
«Нечего рассуждать да переливать из пустого в порожнее, когда у тебя работы невпроворот, – снова вспомнила я бабушкины слова. – Глаза боятся, а руки делают! Чем выбирать, за что первым браться, возьмись хоть за что-нибудь, а потом – за следующее. Одно, второе, глядишь – уже все и переделано, на завтра ничего не осталось!»
– Конечно, бабушка, – сказала я одними губами. – Ты дурному не научишь, мне ли не знать…
Страшнее всего сделать первый шаг, но я все-таки заставила себя переступить кустик клевера – в обычном мире на его пышных соцветиях давно трудились бы деловитые шмели и пчелы, но здесь не было насекомых. Странно, Ирранкэ ведь упоминал о комарах! Снаружи царит зима, верно, но неужели за много лет бабочки и пчелы не приноровились к вечному лету в этой долине и не перестали засыпать по привычке? Ирранкэ попал к первому водопаду осенью, я ведь помню его видения, и комаров тогда уж точно не было, а вот возле второго они роились. И лягушки квакали, точно, а сейчас, повторюсь, не было слышно ни звука, кроме посвиста ветра. И что это может означать?
«Прекрати, Марион, – одернула я себя. – Нашла время размышлять о букашках-таракашках!»
Выбросив из головы бесполезные мысли, я двинулась вперед.
Странное это было путешествие – под раскаленным летним небом, по нескончаемому разнотравью… Обернувшись, я видела, как мой след исчезает, когда примятая трава распрямляется – слишком быстро. По обычной поляне этак пройдешь с утра, а вечером все равно заметишь, где шел, если только не прольется сильный дождь. Так или иначе, я уже не смогла бы найти то место, откуда начала путь: хоть считай шаги, хоть не считай, а когда не за что зацепиться взглядом, кажется, будто топчешься на месте. Или в самом кругами ходишь, все едино.
Я даже нарочно обрывала травяные колоски (старая детская забава, игра в «петух или курица»), соцветия клевера, ромашки, но что толку? Шаг в сторону – и ты уже не увидишь загубленного растения, оно скроется среди других… Этак с косой нужно идти или хотя бы серпом, выкашивать себе дорожку, чтобы не заблудиться!
