— Познакомимся. Меня зовут Оксана Мороз. Приятно, когда ко мне обращаются — Сана. Еще лучше — пани Сана.
Невысокая, чуть полноватая женщина с короткой, но стильной стрижкой выглядела лет на тридцать с небольшим. Но Алиса даже не подумала проводить параллели с Валентиной Ворон — вчерашняя модель выглядела, как казалось девушкам, безупречно всегда и везде. Даже когда они работали, мама Валя старалась следить за собой, то и дело поправляя прическу, грим, а иногда вообще могла переодеться дважды в день. Если это и выглядело причудой, то вполне объяснимой. Очень может быть, что так ведут себя все, кто в недавнем прошлом сам позировал или демонстрировал одежду на подиуме. А вот Оксана, точнее, Сана, явно пришла из другого мира, вышла из иной среды.
Новая знакомая показалась Алисе слишком уж простой. Уж если кого и называть
— Присаживайся, — собеседница жестом указала на кресло напротив.
У окна расположился мужчина лет сорока, с седыми висками, на щеках и подбородке легкая небритость, и вообще в нем было что-то
— Это Эрик. Он понимает русский язык. Даже немного освоил украинский, у него во Львове дальние родственники.
— А сам он откуда?
— Вот сейчас ты правильно задала вопрос… — она сверилась со своим списком. — …Алиса. Ты ведь Алиса, верно? В свою очередь пришла?
— Ну да…
— Хорошо. Так вот, Алиса, ты спросила очень правильно. Эрик — из Польши, из Варшавы. Но если тебя заинтересует, кто он, ты крепко задумаешься. По отцовской линии его бабушка — немка. По материнской — полячка. А мама родилась от брака поляка с украинкой. Можно ли назвать его немцем? Не уверена. Поляком? Разве что из-за гражданства. Интересно?
— Любопытно, — вежливо ответила Алиса.
Эрик подарил ей слишком уж широкую улыбку, приветственно помахал растопыренной ладонью.
— Познакомились, — Сана устроилась поудобнее, положила ногу на ногу, одернула брюки, расправляя образовавшиеся складки. — Ты указала, что имеешь опыт работы моделью.
— Не слишком большой. Только начинаю.
— Нравится?
— Пока не знаю.
— Данные ничего, — оценила Сана, и девушке показалось — она повела себя так, словно присматривает на птичьем рынке подходящую зверушку. — Когда ты сейчас вошла, я подумала, что ты чувствуешь себя не очень уверенно. Так, нет?
— Угадали, — Алиса решила подыграть.
— Я не гадалка, дорогая, — строго заметила пани Сана. — Не цыганка, не ведьма, что было и будет — по кофейной гуще не скажу. Я профессиональный психолог. Знаешь, что это такое?
— Ага, — кивнула девушка. — Вы людей наблюдаете, изучаете.
— Люди не морские свинки и не крысы, — строго заметила Сана. — Хотя, Алиса, в целом ты верно отметила, молодец. Да, психологи работают с людьми, и я не исключение. Потому у нас здесь странный кастинг будет.
— Почему — странный?
— А потому, дорогая, что мы вот с Эриком ничего особенного от тебя требовать не станем. Не нужно изображать что-либо, чего тебе не хотелось бы. И в дальнейшем, если мы договоримся, тебе также не придется слишком уж напрягаться. То, что мы хотим предложить, своего рода игра.
— Для взрослых, — вставил Эрик, и Алиса уловила акцент, не слишком заметный, но иностранец проклюнулся даже в такой короткой фразе: звук
— Правильно, — кивнула Сана. — У нас тут, чтобы ты знала, уже три девчонки убежали со слезами на глазах. Две сказали, что им семнадцать, одна поскромничала — шестнадцать прикрутила. Все трое дылды изрядные, хочу тебе сказать. Там такие глазюки, такие манеры… Кое-что в жизни повидали. Вполне могут потянуть на тот возраст, который указали. Только ведь я потому и психолог, что вижу все в реальном свете. А на самом деле ни у одной из них паспорта не было! Ты вот с паспортом пришла, верно?
— Так велено.
— Так правильно, — поправила Сана. — Я посмотрела документы, поняла — проблем с законом не предвидится, ты взрослый человек. Эти же, извини, писюхи как сговорились: все три документы дома забыли. Ха, сказали бы еще: мама не дает! Дорогая, они у меня долго не отпирались! Двум по четырнадцать, одной вооб ще — тринадцать. Самое интересное: я ведь не сразу их на чистую воду вывела, Алисочка! Они сперва предложение выслушали, и все, как одна, согласились, не задумываясь! В их-то нежном возрасте!
— Разве предложение непристойное?
— Что непристойного в эротике?
Оксана Мороз произнесла эту фразу будничным тоном, и девушка машинально кивнула, соглашаясь. Дошло до нее не сразу, потом ее догнало понимание происходящего, и Алиса почувствовала, что краснеет.
Нет, она отнюдь не считала себя юной ханжой. Маме вряд ли следует знать, что ее дочка — уже не девица, хотя сама Алиса относилась к своим интимным похождениям равнодушно. Ничего, кроме желания, поскорее отделаться от навязчивого кавалера, нацелившегося после танцев получить
Конечно, Алиса подозревала: ее считают странной красавицей. Даже, может быть, Спящей. Только никого не собиралась разубеждать, с определенного момента так и вовсе стало удобнее. Тем более что именно к школьным красоткам окружающие относились спокойнее: если девчонка сама никого не провоцировала, не искала лишних приключений, ее, пусть даже увенчанную бутафорской короной, все, кто обычно интересовался
Тот первый опыт весенним вечером не запомнился ничем, вопреки бытующим мнениям. Алиса не испытала совершенно никаких ощущений и осталась вполне удовлетворена тем, что парень оказался приезжим, гостил у своего брата, пацана из параллельного класса, и даже не пытался после всего искать свою кратковременную подружку.
После Алиса впервые в жизни позволила себе увлечься молодым человеком, студентом-первокурсником, несколько раз водившим ее к себе в комнату общежития, когда там, по предварительной договоренности, никого не было. Но однажды обязательства нарушились, Алисе это было неприятно, и, хотя студент извинился, девушка решила с ним порвать. Тому способствовали длительные майские праздники, вслед за которыми студента засосала сессия, и он сам забыл о ней.
Нет, девушка не считала себя ханжой, консервативной, зашоренной барышней, забитой селянкой и кем там еще называют хоть в глаза, хоть за глаза девиц, краснеющих при слове «секс». Она не могла похвастаться большим опытом, но собеседница сейчас от нее таких отчетов не требовала, как вряд ли потребует в ближайшем будущем. Однако разговор, который пани Сана завела как бы невзначай, между прочим, легко и непринужденно, заставил Алису невольно задуматься: почему о таких вещах незнакомая женщина, к тому же при незнакомом взрослом мужчине, да еще иностранце, заговаривает именно с ней.
Тогда девушке в голову не могло прийти, что Оксана Мороз заводила те же самые разговоры с каждой из предыдущих соискательниц и готовилась делать подоб ные предложения следующим, ожидающим в холле на этаже. Ее озадачил сам факт: взрослая дама, интеллигентная, культурная, образованная, не сделала относительно Алисы никаких специальных выводов. Выглядела девушка так же, как все, если даже не скромнее, в глазах ничего бесовского не читалось — откуда же у Саны уверенность в том, что ей можно предлагать раздеваться для эротических сессий и что она — согласится…
Хоть прямого предложения и не прозвучало, пока пани Сана только намекнула, девушка уже поняла: на самом деле озвучено то, ради чего ее сюда приглашали. И снова закусила Алиса нижнюю губу: намек ее удивил, но не шокировал. Она не воскликнула, вспыхнув от гнева: «За кого вы меня принимаете!» Нет, она продолжала сидеть, с явным любопытством ожидая, что же будет дальше. Ее действительно интересовало происходящее. И что, пожалуй, более важно: как далеко она готова зайти в подобном разговоре.
Оксана Мороз все это время внимательно изучала девушку. Видимо, эффектом осталась довольна — откинулась на спинку кресла, поудобнее уложила полные руки на подлокотники, переменила положение ног. Эрик между тем даже не шевельнулся, сидел словно изваяние, бездыханная недвижимая статуя.
— Почему ты не спрашиваешь ни о чем? — поинтересовалась пани Сана. — Тебя ведь так и распирает, верно ведь?
— Допустим, — осторожно проговорила Алиса, чувствуя, как ступает на тонкий лед. — Значит, я должна сниматься голой? Порнография? — это слово далось девушке с определенным трудом, но все-таки она выдавила его из себя.
— Ошибка достаточно распространенная. — Сана взглянула на Эрика, как будто приглашая его в свидетели, снова повернулась к Алисе, глаза женщины искрились. — Разницы между эротикой и порнографией в нашей стране и не только в нашей не видят и видеть не хотят. Ты можешь себе представить, Алисочка, что в радикальных мусульманских государствах, как и в некоторых закрытых религиозных общинах, порнографией считается реклама женского нижнего белья? Между тем это так, будь уверена.
— Я верю, — кивнула Алиса. — Вы занимаетесь созданием рекламы женского нижнего белья?
— Смешно, — искорки в глазах собеседницы погасли. — Я хочу, чтобы ты почувствовала разницу. На самом-то деле, Алиса, реклама белья изначально, в основе своей наполнена эротикой и сексом. Красивая девушка в красивом белье вызывает у мужчин больше неприличных, как считается, фантазий, чем если бы ее сфотографировали полностью голой. Тогда как упомянутая тобой порнография для очень многих скучна по определению. Если нет загадки, если видим, извини, как мужик вставляет и вынимает, а девка старательно стонет, уже получаешь ответы на все вопросы. Неинтересно, хотя у людей без фантазии чистое порно, без примесей, имеет бешеный успех. Но сразу тебе скажу, как говорю остальным: мы не занимаемся порнографией.
— А чем?
— Правильный вопрос. Мне нравится, Алиса, что ты задаешь правильные вопросы. Похоже, мы если не договоримся, то хоть приятно пообщаемся. Я тебе скажу, чем мы однозначно не занимаемся. Ни тебя, ни кого-то другого ни я, ни Эрик не собираемся принуждать к вступлению в половую связь с мужчиной или с мужчинами. Перед нами стоит другая задача: показать красивую эротическую картинку. По большому счету, Алиса, тебя в случае твоего согласия участвовать в наших проектах никто не станет принуждать снимать трусики перед камерой, если ты будешь чувствовать себя некомфортно. — Значит, все-таки перед камерой?
— Да, мы снимаем ролики, — проговорил Эрик, снова смягчив звук «
— Для чего?
— После полуночи телеканалы, обычно кабельные, показывают программы для полуночников, — Сана перешла на сухой деловой тон. — Бывает эротика, откровенно граничащая с порнографией. Есть ночные шоу, где на экране появляется модель под определенным номером. Никакого секса, девушка под музыку вертится на кровати, меняет позиции, обнажает грудь, ласкает соски. Игра такая. Зритель возбуждается, звонит по телефону горячей линии, и выбранная модель ему отвечает. Фокус, Алиса, в том, что их разговора уже никто не видит и не слышит, на экране возникают другие модели. А с так называемым клиентом разговаривает по телефону совершенно другой человек! Девушка, модель, уходит отдыхать. Мужчину на другом конце провода удерживает профессиональная актриса или, как вариант, психолог. Вопрос читается в твоих глазах, Алиса! — собеседница подалась вперед, щелкнула пальцами. — Да-да, ты угадала! Я немного работала в таком телевизионном шоу. Как видишь, тебе и другим девушкам предлагается только показывать себя под приятную музыку. Чем это отличается от рекламы белья, развешанной на больших бордах по всем городам? — Это все?
— Нет, конечно. Есть и более простой вариант. С участием моделей снимаются семиминутные ролики. Таких роликов — шесть. Они монтируются, получается фильм на сорок две минуты. Остальное время продается владельцем канала под рекламу, полуночник же почти час наслаждается созерцанием красивых девушек. Здесь, кстати, раздеваться догола совсем не обязательно. Хотя практика показывает: многие сами этого хотят, даже настаивают на полном обнажении. Если есть что показать и если за это неплохо платят, то к чему изображать святую невинность?
Пусть это был вопрос, Алиса не спешила на него отвечать. Сана же, в который раз переглянувшись с Эриком, опять щелкнула пальцами:
— Ага, вот еще что! Самое главное забыла! Прости, когда с утра повторяешь одно и то же, голова забивается мусором, — женщина легонько хлопнула себя ладошкой по лбу. — Все будет происходить не здесь, подальше от случайных любопытных глаз соотечественников. Когда мы с Эриком соберем группу, то поедем за границу. В Польшу, если точнее. У Эрика там хорошие крепкие связи. Страна хоть и католическая, поверь мне, поляки к подобным вещам относятся намного спокойнее и толерантнее, чем у нас в Украине. Да и другие соседи, россияне, также не особо лояльны к нашему бизнесу. При том что проституция легальна де-факто, вот как и у нас. Не только в Украине, масштабы города Луцка могут поразить, если мое воображение вообще чем-то можно поразить… Обращаю твое внимание, Алиса: девчонок, работающих в подпольных борделях Украины и России, на улицах не похищают! Не заставляют торговать собой, не морят голодом, не держат на цепях в подвалах, где из мебели — грязный матрац, рабочее место, так сказать… Не каждая на такое решится, согласна, как психолог тебе говорю. Но так же, как психолог, скажу и вот что: девушки, идущие на панель, делают это добровольно. Исключительно для заработка. Не видят ничего дурного в том, чтобы поторговать собой, находясь под хорошей крепкой защитой. Для этого нужен определенный психологический настрой. У девушек, о которых я веду речь, такой настрой есть. К тому же они не продают себя в рабство, вольны уйти, когда хотят. У многих есть дети, а высший пилотаж — мужья, знающие, чем занимаются жены!
— Откуда вы…
— Оттуда! — не дала ей закончить Сана. — Работала некоторое время в некой социальной службе, адаптировала вчерашних проституток к жизни за пределами квартир-борделей.
— Получалось?
— Не всегда. По большей части нет, признаюсь совсем честно. Но ты знаешь, именно там, в центре, я многое поняла. Опять-таки, благодаря образованию.
— Например?
— Примеров я уже привела тебе достаточно, — ответ прозвучал неожиданно сухо. — Заговорилась я с тобой. Уложились в пятнадцать минут, как видишь, однако у тебя, в отличие от многих, приходивших сюда, наверняка вопросов больше. Мне же хотелось бы услышать ответ. Короткий, положительный или отрицательный. Все целиком и полностью зависит от твоего согласия, Алиса.
— Подумать есть время?
— Обязательно, девочка! Только если можно, думай недолго. И сама понимаешь, не стоит распространяться о подробностях нашего собеседования.
Алиса хотела ответить, но не успела. В дверь постучали, сразу же толкнули снаружи, широко распахнули.
— Вы что, не видите, мы работаем! — резко бросила Сана вошедшим, которых девушка не разглядела.
— Как раз вижу! Предлагаю поработать вместе!
Алиса вздрогнула, услышав голос Валентины Ворон.
