— Не орден же… Хотя бог с ней, с медалью. Благодарность — вернее. Сотрудникам, которые по вашему делу будут работать, премию выпишут, в размере оклада, тут уж я постараюсь.
— Уже дело есть? — отозвался наконец Эрик — у него получилось
— Не верите, мужчина, что его соорудить очень просто? К тому же никаких фальсификаций, вас привлекут на законных основаниях.
— Верю, — согласился Эрик, получилось
— Я тоже верю, — включилась Сана. — С этим разобрались, с вас станется. Согласна, мы на вашей территории, вы нас напугали. Показали кнут, обрисовали перспективу. Но ведь пряник тоже прилагается, не так ли?
— Чего ж вы раньше не поняли, что находитесь на чужой территории? — воскликнула Валентина и даже хлопнула себя по бедрам. — Не глупые же люди! Почему вот так вломились на чужое и снимаете сливки, делаете свой бизнес и не думали поискать партнеров? Тем более, сами же признались: название моего агентства вам знакомо… Зачем партизаните?
— У нас, конечно, партизанский край, — включился начальник милиции. — Давние волынские традиции, все такое. Но здесь уже не то время, партизанщина не приветствуется, так дела не делаются.
Теперь пришла очередь Саны вздыхать.
— Наконец-то все с вами понятно. Хотите участвовать. А милиция во всем этом… Ясно, ясно. Должна была сразу догадаться. До последнего боялась — банальный шантаж.
— Ошибочка, — уточнил Самчук. — Никто от вас ничего не хочет, уважаемая. То вы сильно много про себя вообразили. Агентство «Глянец» обязано участвовать в вашем этом, гм, проекте. Причем посторонних девушек вы привлекать не должны. Если вам какая-то уже подошла, но в «Глянце» она не числится, Валентина Павловна возьмет ее под свою опеку. Я же со своей стороны обеспечу законность всего происходящего. К вам никто здесь претензий не предъявит, уважаемая. Вот такой вот расклад.
— Роли распределяются. И доли, — вставила госпожа Ворон. — Придется или делиться, пани Сана, или не работать здесь.
— В таком случае, — решительно произнесла Сана, по примеру Валентины хлопнув себя по бедрам, — я принимаю решение не работать здесь. Мы все отменяем. Девушки, думаю, нас простят. Тем более они имеют такую прекрасную заботливую мамочку в вашем лице, Валюша.
Начальник милиции покачал головой.
— Нет. Не получится.
— Что — не получится? — не поняла Сана. — Мы же уходим…
— Уйти не получится. Или работаем вместе, или я запускаю машину правосудия.
Троица так увлеклась спором, что на Эрика, по-прежнему скромно и тихо стоявшего в дальнем углу, внимания никто не обращал, его окончательно перестали принимать всерьез, считая не более чем предметом интерьера. Потому Самчук и Валентина очень удивились, когда из угла послышалось покашливание. Эрик не закашлялся — это был сигнал к чему-то, демонстративное напряжение голосовых связок. Сана же, очевидно, поняла намерения своего партнера, выражение лица психолога неуловимо изменилось. Теперь оно излучало уверенность.
— Хотите что-то сказать, мужчина? — осторожно спросил начальник милиции.
— У меня не очень хорошо получается русский язык, — последовал ответ. — Сказать надо много. Слушать интересно. Вам Сана может лучше объяснять.
— Разве нужно нам что-то объяснять? — с искренним недоумением спросила госпожа Ворон.
— Думаю, пора, — на лице Саны появилась ухмылка, которую она сама наверняка считала победной. — У Эрика не хватит словарного запаса. Он мог бы кое-что вам всем объяснить, конечно. Только у меня лучше получится.
— Ну-ну, интересно…
— Вряд ли вам покажется все это таким уж занятным, — отрезала Сана. — Как вы говорите, машина правосудия? Запускаете? И у вас от этой машины ключи?
Вы ею рулите?
— Так точно, — отчеканил полковник Самчук. — Хотите покататься? Покатаем с ветерком. Вряд ли ветерок покажется вам свежим. Будете в душных камерах о сквознячке мечтать, как о манне с неба.
— Страшно, — кивнула Сана. — Да, действительно страшно. Я родилась и росла в советской Украине, выросла и стала взрослой уже в независимой. Прекрасно отдаю себе отчет, в какой стране живу и чем рискую ежедневно. Я не строю иллюзий: управы на вас, господин полковник, здесь, в городе, нет.
— Жизнь без иллюзий — это правильно, — заметила Валентина. — А разговор без длинных предисловий — еще вернее.
— Согласна, — улыбка держалась на лице Саны. — Но предисловие, как вы говорите, совсем не затянуто. Оно должно подвести вас к пониманию того, что Луцк хоть и не маленький городок, но, однако же, и не столица.
— К чему вы сейчас об этом напоминаете? — поинтересовался начальник милиции.
— К тому, что Эрик лишь один из партнеров. У него достаточно большие возможности, это он выглядит просто так скромно. Знаете, как подпольные миллионеры ездят на старых подержанных автомобилях…
— Он — подпольный миллионер? — Самчук кивнул в сторону Эрика.
— Время подпольных миллионеров отошло, слава Богу, — ответила Сана. — Легальных хватает, они не боятся демонстрировать богатство. Даже если не заработано, а на первых порах отобрано с оружием в руках и приумножено. С этого начинали богачи в более цивилизованных странах. Кстати, не всегда страны, на которые нам хочется равняться, были образцом цивилизованности, только мы отвлеклись.
— Причем заметно, — язвительно проговорила Валентина.
— Да так вот, к нашим баранам, к миллионерам. Эрик состоятельный человек. Только вот за ним, как и за мной, стоят еще более состоятельные люди. Если вам так хочется это услышать: наш основной инвестор — немецкий миллионер украинского происхождения.
— Нашел куда деньги вкладывать, — фыркнул Самчук. — В голых девок! Он что, на сиськах себе первый миллион заработал?
— Не ваше дело! — отрезала Сана. — Главное, что вы должны сейчас постараться вспомнить, господа аборигены: миллионеры нигде, ни в одной стране мира судебных исков не проигрывают. Они могут судиться друг с другом, могут договариваться, забирать иски, закрывать вопросы различными путями. Но повторяю: нигде и никогда люди с миллионами судов не проигрывают. Вы хотите бодаться с немецким миллионером? К тому же соотечественником, прекрасно знающим, что у нас здесь почем, оптом и в розницу? Пожалуйста — позорьтесь, а мы с Эриком на вас посмотрим!
Самчук и госпожа Ворон какое-то время молча переваривали услышанное. И нельзя сказать, чтобы это кого-то из них слишком смутило.
— Кто вам сказал, уважаемая, что мы вообще собираемся бодаться с какими-то миллионерами, дай им Бог здоровья? — проговорил наконец начальник милиции.
— Вы сами и сказали, — последовал ответ.
— Когда?
— Да вот только что! Повторить? Вы сулили нам арест, душные камеры и правовой беспредел. Угроза, господин полковник. Чего вы хотите этим добиться? Выкупа? Только начните — уже через сутки здесь, в Луцке, высадится десант из лучших юристов! Команда адвокатов заработает такая, что не всякий в Киеве ее перегрызет! Но столица поумнела, раскрошат пару зубов и начнут договариваться. Вас же тут, на вашей территории, разорвут. Нас — вытащат, информация о ваших делах пойдет веером, и хорошо, если вам, господин полковник, найдут работу в областном управлении, от греха подальше. Ну а ваше агентство «Глянец», которое откровенно крышует милицейское руководство города, имея с этого долю… Валечка, я даже боюсь давать прогнозы по поводу будущего вашего замечательного бизнеса после такого скандала! Ну что, мы продолжаем разговор, шантаж, как еще назвать происходящее?
Валентина Ворон, задумчиво потерев переносицу, проговорила:
— Знаете, Петр Михайлович, когда я пришла в модельный бизнес, свою карьеру когда начинала, со мной и другими девочками тоже работали психологи. Сейчас они есть в штате почти у каждого уважающего себя агентства. Опыт общения имеется. И госпожа Мороз мне психолога отнюдь не напоминает. Тон, манера, лексика… «Крышует», все остальное… Оксаночка, вы, извините, срок не мотали? Ну вот совсем вы не похожи на типичного представителя такой важной профессии.
— С волками жить, Валюша, — в тон ей ответила Сана. — Итак, мы поняли друг друга? Ошиблись, извините, больше не потревожим. Занимайтесь сами своими моделями. Мы пойдем другим путем.
— Никуда вы не пойдете! — неожиданно резко гаркнул полковник Самчук.
Улыбка медленно сошла с лица пани Саны.
— То есть?
— Нашли чем пугать — немецким миллионером! Мужчина, — он повернулся к Эрику, — вы разве забыли, от чего этому вашему, как его… мистеру Твистеру, короче говоря… Ага, так вы действительно не понимаете до конца, в какую гнилую историю придется вписывать своего покровителя? Развращение несовершеннолетних — оно и в Африке… это самое. Да три заявления от мамаш, три, — он выставил перед собой руку с тремя растопыренными пальцами, покрытыми на фалангах короткими черными волосками, — три всего бумажки перебьют любые миллионы! И откупиться не выйдет! Когда выносятся подобные приговоры, обществу это нравится! Пресса, мать ее за ногу, на седьмом небе от счастья! Мамаши выкуп не возьмут, я лично им не разрешу так делать! Миллионеры приходят и уходят, им же тут жить! Любую другую ситуацию, уважаемые, большие деньги могут переломить. Вашу — никогда! Как вы только что сказали — нигде в мире. Кем будет выглядеть в своей Германии тот миллионер, тем более не родной, украинского происхождения, который заступается за растлителей малолетних? Где будут его миллионы? Кто захочет иметь с ним дело? Об этом подумайте, — тон снизился, теперь Самчук говорил вкрадчиво. — И еще о том, что формально вы, пани Сана, и ваш польский мужчина совершаете уголовно наказуемое деяние. Если мы не работаем вместе — вы сидите. Миллионер не спасет. Третьего, как говорится, не дано.
Сана прикрыла глаза, переваривая информацию. Потом снова взглянула на Валентину, перевела взгляд с нее на Самчука, опять сфокусировалась на женщине.
— Зачем вам это надо?
— Ага! Убедились, что мы правы? Поняли свою ошибку?
— Не обсуждается, — сухо ответила Сана. — Скажите, зачем вам этот разговор? У вашего «Глянца» все в шоколаде…
— Расширяем горизонты, — развела руками госпожа Ворон. — Меня и вот Петра Михайловича очень заинтересовали ваши зарубежные каналы. Выйти на международный уровень мне хотелось давно. Признаюсь честно — амбиции взыграли. Риск сведен к нулю, здесь нас никто не вычислит. Да, кстати, если вам интересно… Какое там, конечно интересно! То, что мешало, будет помогать!
— Не поняла…
— Девчонки, те самые, которым шестнадцати нет… Вы их отправили, от греха подальше, или подумать отпустили? Я так и не поняла… — Есть разница?
— По большому счету — никакой. Их всегда можно вернуть. Девчонки согласны работать. Родители только обрадуются, если их вывезти за границу. Гори она огнем та школа, хоть денег заработают. Если подключается «Глянец» и лично я, доверие полное. Девочки никому ничего не скажут. Так что, зеленый коридор по вербовке несовершеннолетних, считайте, открыт. Конечно же, в том случае, если мы договариваемся… Между прочим, не только малолеток касается: любая другая девушка подходящего возраста, хотя бы из тех, что пришли на ваш зов, случая не упустит. На все готовы, поверьте мне.
Впрочем, как психолог, вы, Сана, это наверняка без меня знаете.
— Знаю. Тут и психологом не нужно быть.
— Так я о том же! За возможность выехать на некоторое время в Польшу, пожить там и не платить за это будут осанну петь! Вам, мне, Эрику вашему, миллионеру даже… Вряд ли он, конечно, станет знакомиться с девчонками, я так, вообще… Наконец, учтите такой еще момент. Здесь за то, чем вы предлагаете заниматься нашим девушкам, платят меньше. И повторюсь, получать деньги приходится с большим риском, гарантий не так много, партнеры могут кинуть… Польша в этом плане надежнее, а уж Германия…
— Не облизывайтесь, — проворчала Сана. — Мы вообще пока что делим шкуру неубитого медведя.
— Зверь давно убит, иначе вы бы здесь не сидели, — отмахнулась Валентина. — Не надо этих сказок! Мы ведь партнеры, между нами не должно быть ничего недосказанного.
— Разве мы партеры?
— А разве нет? Или вам с господином Эриком так охота быть обвиняемыми, в суде отвечать, в тюрьме сидеть?
— Партнеры, партнеры, — снова вздохнула Сана. — Только сразу хочу сказать: ловко вы, Валюша, на своей территории провернулись. Отдаю вам должное. Не учла. Мы вообще такой город впервые осваиваем. До этого прочесывали совсем маленькие, где у молодежи, особенно девушек, перспектив на будущее и того меньше, а красавиц по-прежнему много. Надо было сделать на это поправку.
— Сана, а вот скажите, просто интересно: если бы вы сделали вашу эту самую поправку, вы бы что, таки пришли за советом, помощью и партнерством ко мне в «Глянец»?
Какое-то время после этого вопроса женщины смотрели друг на друга молча.
— Кто знает, — ответила наконец Сана. — Возможно, дальше продолжали бы чесать по районным центрам.
— Не хочется делиться, а? — начальник милиции подмигнул и грубо хохотнул.
— Эрик в Польше контролирует весь процесс. Занимается обеспечением и безопасностью. С нами работает небольшая группа, и вряд ли там, на месте, они будут в большом восторге от необходимости делить бизнес.
— Мы не делим ваш бизнес, — отчеканила Валентина. — Мы в нем просто участвуем. Хотите хороший совет? Скиньте девушкам их зарплаты. Платите половину от того, что собирались. Никто не запищит! Можете мне поверить. Знаете почему? Их взяли за границу. Для наших провинциалок это важно: поехать за кордон и ничего не заплатить за это. Особенно для нас выгодны наши дорогие несовершеннолетние: будут считать, что поймали птицу удачи, не меньше. Этим вообще треть от обычной суммы — за красивые глазки хватит.
— У меня и так не пищат, — ответила Сана. — А про малолетних… Меня, вообще-то, такое предложение не слишком коробит. Насилия нет, все добровольно. На этом этапе. Дальше могут быть проблемы, Валюша.
— Мы чего-то не знаем, Оксанка? — насторожилась госпожа Ворон.
— Ага. Не все знаете, не так все поняли… Точнее, не вы. Те, кто вам рассказал, модели ваши… наши… Словом, девочки также не до конца в курсе дела.
— Так излагайте. Мы же партнеры, пани Сана.
— Ну раз уже совсем на то пошло, предлагаю перейти на «ты». Нам ведь работать вместе.
— Не возражаю, — госпожа Ворон с улыбкой протянула собеседнице руку ладонью вверх. — Чего мы не знаем, Оксанка, какие там у вас тайны?
И Оксана Мороз, поняв, что перед ней только один выход, выложила невольным партнерам все до конца.
Ничего из услышанного Валентину Ворон не удивило.
Развиваться так развиваться.
