Я видела Максима. Его застывший взгляд, устремленный в потолок. Затем послышался громкий собачий лай. И мои руки, окровавленные. А в них… еще пока бьющееся сердце, которое я сама достала из груди того, кто лежал на полу.
Неужели это сделала я? Я убила человека?
Схватив себя за голову, я истошно закричала. До боли в горле, до хрипа, разрывающего грудную клетку. До кашля, пробившего легкие…
Дальше я уже плохо помнила, что происходит. Кто-то влетел в комнату, послышались торопливые шаги и громкие голоса. Затем дверь ванной комнаты ударилась о косяк. Пара секунд тишины, после которой последовала ругань. Меня рывком подняли с пола, куда я сползла, потому что ноги не держали. Сильный удар о стену, после которого я, кажется, отключилась. Потому как не помнила момента, как оказалась сидящей на своей кровати, а рядом со мной собрались люди.
Я видела Савелия. И Ларин тоже был здесь. Также, разумеется, я заметила и начальника штаба. Он стоял отдельно от остальных и изучал что-то на стене. Либо просто не хотел смотреть в мою сторону.
– Ее надо судить по нашим законам, – сказал Ларин, смотря на начальника.
– Разумеется, – согласился с ним мужчина и таки соизволил посмотреть на меня.
Я же сжалась на кровати, обхватила себя за плечи дрожащими руками и не осмеливалась смотреть на кого-нибудь из собравшихся прямым взглядом. Я не могла принять того, что стала убийцей. Этого просто не могло быть! Я не способна на подобное. Тогда почему именно мои руки в крови? И это я держала в них…
– Вы согласны прекратить свои исследования? – послышался голос Савелия. – Так стремиться к тому, чтобы уничтожить Тень. И закончить все на полпути?
– Эта девчонка убила Максима! – воскликнул один из мужчин, чьего имени я не знала. Вообще видела его в первый раз. – Ее надо судить здесь, на месте. По нашим законам!
– Да, я согласен! – и этот голос был мне незнаком.
– Петр Григорьевич? – спросил Савелий, кажется, у своего начальника. – Вы тоже так считаете? Но как нам тогда продолжить исследования, если мы убьем девчонку?
Меня хотят убить? Вот так просто, не разобравшись в ситуации?
– Это не я… – тихо сказала, больше для себя, чем для собравшихся в комнате. – Не я…
– Заткнись, – жестко приказал Савелий, и я не посмела его ослушаться. Прикусила язык до боли. – Я предлагаю другой вариант.
– Какой? – проявил заинтересованность Петр Григорьевич.
– Она оказалась здесь для определенных целей. Потратить потом годы на поиски нового Проводника мы не можем. Надо использовать ее силу по максимуму.
Повисло напряженное молчание. Пока все стояли и что-то мысленно для себя решали, я таки осмелилась посмотреть на мужчин. Их было пятеро, считая троих, уже мне знакомых. Все в комбинезонах. Кто-то в сером, кто-то в синем… Так и не поймешь, кто из них начальник, если не знать его в лицо. И сейчас он смотрел прямо на меня ненавидящим взглядом. Да и Сава… Я чувствовала, что он испытывает схожие ко мне чувства. Впрочем, изначально они были примерно такими. Так что, ничего удивительного. Стало понятно лишь одно – никто меня даже слушать не станет. Все уже решили для себя, что это именно я убила Максима. И… что с Луной? Я помню ее лай и это все…
– Да, ты прав, – все-таки нарушил молчание Петр Григорьевич. – Мы используем ее силу. И сделаем из нее наживку. Не будем тянуть, как до этого. С этой секунды ее жизнь зависит только от милосердия доктора Ларина. А он не всегда мягок в своих экспериментах…
Это был прозрачный намек на то, что я навряд ли выберусь из лаборатории Ларина живой. Все здесь буду мстить мне за смерть товарища. А я… никогда не смогу это принять. Я ведь не убийца. Я не могла этого сделать! Вообще не понимаю, как его кровь оказалась на моих руках и одежде.
По щекам потекли горячие слезы. Я не пыталась их стереть. Тогда бы пришлось касаться окровавленных щек. А мне было мерзко. От себя, от того, в какой ситуации я оказалась, в каком виде я сейчас сижу и кем я себя ощущаю.
Убийца ли я? Все сводится к тому, что да. Это сделала я… Но что-то внутри меня упорно не хотело в это верить. Однако, никто не станет меня слушать. Никто не попытается помочь во всем разобраться. Меня просто здесь убьют.
– Отведите ее в камеру. Но перед этим загоните в душевую. Не могу смотреть на кровь товарища, – эти слова начальник штаба выплюнул, словно хотел каждым словом попасть в меня.
Сказав это, мужчина ушел. А меня вывели следом. Ухватили с силой за руки чуть выше локтя и потащили в неизвестную сторону. Тут уж я и не пыталась запомнить путь, по которому меня вели.
Ларин и Савелий остались в комнате. О чем-то хотели переговорить с глазу на глаз?
Сирена в коридоре больше не орала и не информировала сотрудников штаба о тревоге. Мы шли и единственное, что я сейчас слышала – это твердые шаги моих конвоиров. Или теперь следует считать их тюремщиками?
Снова лабиринт коридоров, поворот налево, потом спуск по лестнице, далее – очередной металлический проход. Света тут почти не было. Висящие над головой лампы еле светились, а временами начинали мигать, что сильно раздражало глаза, которые сейчас слезились.