Эти слова дались мне с трудом. Дышать было трудно, перед глазами все плыло, грудь горела огнем. Тупая боль плавно превращалась в острую, пронизывающую сердце насквозь. Стоять на ногах было все сложнее. Пыталась достать из кармана часы, но руки плохо слушались, и я постоянно промахивалась, скользя ладонью по бедру. И будильник, одиноко стоящий на тумбочке, помалкивал и не оглашал комнату своим громким треньканьем.
– Что ты там ищешь? – полюбопытствовала Тень, останавливаясь в каком-то полуметре от меня.
Тень играла со мной. Издевалась, наслаждаясь моими мучениями. Я же старалась делать вид, что все нормально. И в моем состоянии нет ничего странного. Хотя с каждой секундой притворяться было все труднее.
– Твою смерть, – процедила, со злостью смотря на Тень. Точнее, на то место, где у нее должно было быть лицо.
– Смешно, – холодно заметила сущность, подходя еще ближе. Ей пришлось опустить руку, иначе бы она уперлась ей мне в лицо.
Боль в груди стала чуть слабее. Из чего я сделала вывод, что мое состояние вызвано манипуляциями Тени, которая почему-то решила со мной поиграть. Или, уж если быть точнее, поиздеваться.
– Вот она, смерть наша, – пропищали за спиной у моего ночного кошмара.
Моей мучительнице (или мучителю, как знать), надоело слушать вопли фантомов. Она взмахнула рукой в сторону, словно пыталась отбиться от назойливой мухи. Большой такой, больше похожей на футбольный мяч.
Фантомы замерли на своих местах, а потом попадали на пол, словно новогодние шары из коробки. Запрыгали в разные стороны и стали врезаться во все, что попадалось на их пути. Кричать они перестали. На самом деле начали напоминать бездушные новогодние игрушки.
Ветер ворвался в комнату и стал катать фантомов, будто игрался с ними. Хотя до этого он проскальзывал мимо, словно что-то, снова невидимое, не позволяло ему проникнуть в барак и начать устанавливать свои порядки.
– Кто ты? – повторила свой вопрос. Уже не так хрипло, как в первый раз, но все равно не очень уверенно и четко. Воздуха не хватало, и говорить было трудно.
– Какая ты недогадливая, Алиса, – постепенно изменяя голос, заметила Тень.
Потянувшись рукой к капюшону, она ухватилась за черную ткань и стала медленно стягивать ее со своей головы. Настолько медленно, что сразу стало понятно, что надо мной просто снова издеваются. Мне же было не до шуток. Потому что я увидела на руке Тени когти. А ведь я уже однажды замечала что-то подобное. Тогда Савелий потянулся рукой, чтобы открыть дверь. И мне на короткий миг показалось, что вместо человеческой руки у него лапа. Чья, понять было сложно. Как и сейчас. Потому что в комнате царила темнота, через которую я все также с трудом могла что-либо разглядеть.
Капюшон сполз с головы Тени, и я увидела… Максима. Узнать в нем товарища Савелия было сложно, но я узнала его. С обвисшей синюшной кожей на лице, пустыми глазницами, мертвенно бледными губами… Передо мной снова стоял оживший труп. Мой новый ночной кошмар. Только теперь он стоял передо мной в реальности, а не во сне.
– Ты пытаешься меня запугать, – сказала и сделала шаг назад. Стоять рядом с трупом было тем еще удовольствием. Учитывая, что от него стал исходить довольно неприятный трупный сладковатый запах. Еще немного и он начнет вызывать тошноту.
– Страх поможет мне завладеть твоей силой, – наклоняя голову набок, проговорил… Максим. Голос был его. Я не могла спутать. – И тогда ты будешь мне не нужна. Правда сначала придется терпеть твое присутствие.
– Зачем ты приняла облик Максима? – не мог же он изначально быть Тенью. Или…
– Страх постепенно вытесняет из твоего тела душу. Вскоре, она сама захочет уйти. После того, как нам придется делить с ней твое тело.
Я вам что, общежитие? Или хрущевка, в которой больше одного человека – это уже много.
– Это ты убила его.
– Нет, не я, – довольно скаля пожелтевшие зубы, сказала Тень. – Это сделала не я. Кое-кто другой.
– Кто?
Такого поворота я не ожидала. Я же умом понимала, что это она вырвала сердце из груди Максима. А потом впихнула его мне в руки. А что, очень удобно. Убийца один, обвиняемый другой. На одного спустят всех собак, а второй выйдет сухим из воды.
– Это я, – внезапно изменившимся голосом ответила Тень.
Ее лицо изменилось. Словно дымка заскользила, меняя очертания. Сейчас на меня смотрел не оживший труп Максима, а другой человек. И он точно был живой. И сейчас именно он стоял передо мной. Страшно было осознавать тот факт, что он был настоящим, а не очередным жутким фокусом Тени.
– Это сделал я, – огорошил меня новостью Савелий.
На его губах застыла издевательская ухмылка. А взгляд был холодным. Словно ему было плевать на то, кто сейчас перед ним стоит.
– Это ты стал первой жертвой Тени? – спросила не для того, чтобы узнать правду, а чтобы в ней окончательно убедиться. Признаться, я не хотела верить в то, что это был именно он. Сама не знаю, почему.
– Я, – короткий холодный ответ, будто ему не очень-то хотелось разводить со мной лишнюю болтовню.
Мне же надо было потянуть время. Но о чем еще можно было спросить? Да так, чтобы он дал более развернутый ответ.