Сияло солнце в небесах – Полдневное светило – И золотых барашков блеск На волны наводило. Но странность заключалась в том, Что это… ночью было. Надувшись, на него луна С досадою глядела, Решив, что солнце по ночам Могло б ложиться смело. «Вот наглость, – думала она. – Так портить мне всё дело». Был сух на берегу песок, Мокра вода морская… Не видно было облаков На синеве без края. Не видно также было птиц: Их улетела стая. Гуляли Плотник и Тюлень По бережку согласно, Над тем, что много так песку, Рыдая громогласно: – Когда бы весь песок убрать… Вот было бы прекрасно! – Что, если б семь служанок здесь Семь мётел в руки взяли? – Спросил Тюлень. – Они песок В полгода бы убрали?.. Но Плотник проронил слезу И отвечал: – Едва ли!.. – Ах, Устрицы!.. Пойдём пройтись, – сказал Тюлень с мольбою. – И погулять, и поболтать, Внимая волн прибою. Мы можем четырёх из вас За ручки взять с собою. Из Устриц старшая тогда Безмолвно лишь взглянула. Из Устриц старшая тогда Тюленю подмигнула: Мол, не покину мель свою!.. – И головой качнула. Но уж четыре молодых Спешили по дорожке, Помывшись, платьица встряхнув И вычистив сапожки. Тут странность заключалась в том – Зачем: где взять им, бедным, ножки? Ещё четыре, и ещё Четыре показались: Ещё, спеша, едва дыша, Из моря появлялись, Скакали через гребни волн И за берег цеплялись. Тюлень и Плотник шли вперёд, Пожалуй, больше мили, Потом уселись на камнях И отдохнуть решили, А крошки Устрицы на них Глазёнки устремили. И очень смирно стали ждать, Уставившись рядками. Тюлень сказал: – Пришла пора Потолковать нам с вами. Мы всем займёмся: сургучом, Судами, башмаками… О кочанах, о королях Мы с вами поболтаем, И отчего валы кипят, Как будто чайник с чаем, И есть ли крылья у свиней – Мы это всё узнаем.
