Алиса, влюбись в папу! (СИ) полностью

Пушкин рвано выдыхает.

- “Запрещено цензурой” тебе, Лисёныш, — хрипит Саша и, подхватывая меня на руки, несёт на диван.

Дорогой Дедушка Мороз!

Теперь я точно знаю, где прячется счастье.

Счастье прячется под пледом на уютном, тёплом диванчике, когда всё тело тянет, как после марафона, а шея покрыта бесстыдными пятнами, которые ещё долго придётся прятать под шарфом.

Счастье прячется в подарках под ёлкой от самых близких и родных людей.

Счастье прячется в сверкающих глазах Кира и в лукавой улыбке Саши, когда они оба, с теплотой и любовью, смотрят на меня.

Счастье прячется в огромном воздушном шаре, которым уже всем не терпится лопнуть. Оно прячется даже в споре двух коалиций: кого же мы больше хотим — мальчика или девочку. Причём коалиции образовались весьма неожиданные: мы с Киром — за мальчика и Саша с Катей — за девочку. Как подметил Пушкин “мальчик у меня уже есть и весьма посредственный”, за что и получил от “посредственного” мальчика в бок.

А ещё счастье прячется в голубой ленточке и нежной улыбке твоего новорождённого малыша.

Спасибо, дедушка. Теперь я точно знаю, где живёт счастье.

Верящая в тебя девочка, Алиса Лермонтова.

Босая, беременная и на кухне…

Не женщина, а мечта поэта. Вернее, Пушкина. Но, ведь, Пушкин — это и есть поэт, правда?

И я стала такой в самом прямом смысле этого слова. Одетая в длинное просторное платье, я стою босиком на кухне, ощущая голыми пятками тёплый пол под ногами, и, успешно орудуя между кастрюлей и сковородкой, доготавливаю праздничное новогоднее блюдо.

Ну, и ещё, я беременна. Покачиваюсь, словно уточка, но пытаюсь всё успеть. Хотя это сложно. Потому как скоро соберутся гости, а ко мне на кухню то и дело кто-то заглядывает.

— Алиса, гляди! — первой появляется мама, держа в руках какой-то коричневый джемпер. — Связала любимому зятю. Надеюсь, понравится, — с этими словами мама разворачивает свитер, и я вижу, что на нём изображён огромный олень с ветвистыми рогами.

Я ошарашенно смотрю на это чудо:

— Мам, это что? — единственное, что я в состоянии спросить.

— Бэмби, — невозмутимо отвечает. — Не переживай, дочь, — мама хмыкает. — Никаких намёков. Но Пушкин точно поймёт. Только ему не говори заранее, ладно? Я хочу видеть его глаза, когда он наденет эту прелесть.

Я киваю, а мама со смешком удаляется. И тут же следом за ней в проёме появляются Кирилл с Серёжей. Сынулечка сидит на плечах у брата, обхватив своими маленькими, пухлыми ручками его голову, и что-то бормочет себе под нос. Я не слышу его слов, но Кир, видимо, всё понимает:

— Да-да, Серёжик, у мамы так вкусно пахнет… — подойдя ближе, оба мальчика расплываются в улыбке. Они безумно похожи: тёмненькие, кареглазые, с хитрым, лукавым прищуром. Даже смотрят одинаково.

Я встаю на носочки и целую их по очереди:

— Хотите попробовать? — спрашиваю, и тут же получаю утвердительное мычание от Кира и улыбку от Серёжи. Достаю две ложечки и зачерпываю вкусный густой соус. Долго-долго дую на него, чтобы остыл, а потом протягиваю ребятам.

— М-м-м, это же просто божественно! — Кир закатывает глаза, а Серёжечка слизывает соус и складывает свои кукольные губки “уточкой”. Это означает, что ему тоже очень понравилось. — Алис, — Кир косится на дверь, — а тебе бабушка свитер показывала, да? Я так ржал! — парень начинает дико хохотать. — Папе точно “зайдёт”.

Я, улыбаясь, качаю головой. Заговорщики. Явно, что мама уже успела похвастаться Киру своим изобретением.

Когда родился Серёжа, Кирилл тоже стал называть мою маму бабушкой, чем она особенно гордится. Когда они втроём — мама, Кирилл и Серёжа — идут куда-нибудь, то мама с чувством глубокого внутреннего восхищения представляет парней как “старшего и младшего внуков”.

— Алис, смотри, — Кирилл достаёт из кармана джинс прямоугольную коробочку и открывает её. В ней находятся невероятной красоты серьги с потрясающими драгоценными камнями. — Ляле купил. Хотел на годовщину подарить, но решил, что лучше на Новый год. Как думаешь, понравятся? — парень вопросительно смотрит на меня.