— Таи, не… — глупо в таких случаях говорить «не волнуйся». Это то же самое, что сказать «не плачь». Кто вообще после такого сразу же успокаивается? — Какие дела он забрал?
Чёткий вопрос быстро привёл её мысли в порядок, а я внимательно слушал её, как и Геласий утративший свой весёлый настрой.
— Дело графини ли Парела из Высшего. Дело маркиза ле Драгана. Дело барона л’Арка, — перечисляла Таира дела, а я выстраивал их в последовательности и размещал их на карте в своей голове.
Это были убийства в совершенно разных районах Архена. Графиня была убита в Высшем, в своём поместье. Маркиза нашли в канаве в Старом городе, а на барона напали на пересечении Огненного и Южного… Да и дела были давно закрыты, хотя они и вызывали смутные подозрения. Кажется, у графини я и услышал впервые упоминание мастера.
— Это не имеет смысла! — вскричал Гел, когда до него тоже дошло положение дел. — Они же закрыты!
— В том-то и дело… — потирает виски Таира, а я целую её в макушку, чтобы хоть как-то утешить. Когда я отклоняюсь назад, то отблеск с шеи Таи слепит мои глаза, но я улыбаюсь, понимая, что это было кольцо, доставшееся мне по наследству и подаренное ей на помолвку.
Она всегда носила его на цепочке во время работы, чтобы не потерять или не поцарапать на миссиях. Всё же нам часто бывало требовалось отлавливать преступников, бегая и пролазя по не самым приятным местам в городе.
— Таира, главное, это то, что нам не выскажут претензий, — сказал я сомнительные вещи и по взгляду вампирши понял это ещё раз.
— М-да, Ал, иногда ты ляпаешь глупости, — встаёт она и обнимает меня, — но я всё равно тебя люблю.
Она трётся носом о мою форму, выражая так свою любовь, а потом задорно смотрит на меня своими зелёными глазами. Всё же такой глупостью я поднял ей настроение.
— О, Таира, а я тебя искал, — заглядывает внутрь Никандр и щурится, глядя на нас. — А вы всё милуетесь, голубки!
— Ник, — предостерегаю я его, а он улыбается лишь сильнее. Демоны, они и в другом мире демоны.
— Всё-всё… больше не буду, — примирительно говорит он, а после обращается к Таире. — Дорогой сержант ли Калан, вас вызывают на место преступления на окраине Высшего.
— Кто сказал, Вальтер? — спрашивает она, а после выпутывается из моих объятий и спешит на выход, пока Ник встаёт у двери, придерживая её и пожимая плечами. — Ал, я побежала. Увидимся дома.
Это был последний раз, когда я видел её. Всё же нужно было пойти с ней тогда. Ведь меня не напрягло, что её единственную позвали на задание. А ведь я мог…
—
Я резко открываю глаза и начинаю надсадно кашлять. Голос Таиры продолжает звучать в моих ушах, но это были лишь галлюцинации, которые никогда не станут настоящим.
— Чёрт, Таира… — я прикрываю глаза.
Я лежу на холодном полу у входной двери квартиры, о которой никто не знал. Это было нашим с ней убежищем, а теперь, лишь моим. Моё сердце бьётся все чаще, и я чувствую, как оно просто разрывается от потери. Я знаю, что это значит. Я не могу подняться, и не хочу. Я хочу, чтобы всё это закончилось. В моём сердце один лишь холод, который распространяется на всё тело.
В голове пустота. Все мысли ушли. Они больше не нужны, потому что я ничего не могу сделать. Я не хочу делать. Не хочу жить. Мне все равно.
Холод настолько распространился по моему телу, что я перестаю чувствовать даже его. Я не могу вспомнить, почему я здесь. Я был так счастлив, когда она пришла ко мне во сне, и теперь её больше нет. Но она была здесь, мы любили, смеялись, говорили о будущем, об общих друзьях со времён Академии, которые скоро приедут из других городов. Она была поразительно красивой и весёлой, и совсем не такой, как все остальные.
Когда я напивался с Геласием и падал в этом самом коридоре, она подходила ко мне и протягивала руку, чтобы помочь подняться и пройти в комнату. Но сейчас этого уже не могло быть. Сейчас была лишь пустота, что медленно заполняла сердце.
В голове всё смешалось: побег, ранение и слова Никандра. Всё было слишком запутанно. Я поднял голову от пола и открыл глаза.
— Ты очнулся? — увидел я довольное лицо убийцы и мне тут же захотелось закрыть их обратно.
— Черт, свали, — пробурчал я застонав. Мне не нужно было сдерживать свои эмоции наедине с ним, и я мог вести себя, как угодно. Ведь этот призрак никому бы не смог пожаловаться, что я веду себя невежливо по отношению к нему. Я мог позволить себе быть грубым и, если бы это пришло мне в голову, наверное, я сделал бы что-то совершенно непотребное. Но теперь, об этом не могло быть и речи. Я слишком устал. — Какого черта ты делаешь?
