– Юрий Иванович заболел, поэтому мы подобрали ему замену.
В этот момент его взгляд упал на меня, и Юра стал снова розоветь.
– Решили для объективности пригласить специалиста с другой кафедры – Алик Рейн, он инженер, но хорошо знает проблематику. Алик, прошу Вас.
Я понял: Синяков в запое, про оппонента забыли, надо выручать. Выйдя к стене с развешенными плакатами, я стал обстоятельно повторять сказанное Генкой, вставляя критические замечания, которые Гена иногда высказывал, беседуя с Трындяковым о ходе выполнения работ, этой темой они занимались вместе. В конце дал общую положительную оценку работе и сказал, где, по моему мнению, надо вносить улучшения, развивая это направление в будущем.
Академик выслушал меня с большим вниманием и стал задавать вопросы по работе. Я отвечал так, как я понял из Генкиного доклада. Закончив с расспросами, академик сказал:
– Спасибо, очень содержательно, у кого-нибудь есть вопросы к оппоненту?
На десятке я бывал частенько: то к Генке забегал потрепаться, то Сашке, ходил играть там в шахматы, словом, меня там знали все, и все понимали ситуацию – сочувствовали Генке, вопросов, слава богу, не было. Целиков, отпустив меня на место, произнёс:
– А это интересное начинание – приглашать специалистов с других кафедр, надо нам взять его на вооружение, что мы всё в собственном соку варимся? И надо не бояться привлекать инженеров, какая, собственно, разница: инженер, кандидат? Главное, чтобы человек разбирался в сути вопроса, в нюансах. Работу предлагаю поддержать – вот и оппонент её положительно характеризовал. Предлагаю с ним согласиться.
Когда народ разошёлся, собрали с Генкой плакаты, он проворчал:
– Пойдём в КЗС, я проставляюсь.
– Гена, рано, защитишься – тогда и проставишься.
– Ты не понимаешь, пойдём, я там всё объясню.
– Ну, пойдём.
Уже сидя на втором этаже в закусочной, изрядно выпив, Геныч стал меня благодарить за мой дружеский поступок:
– Спасибо, Алик, ты меня реально выручил.
– Да не выдумывай, чо такого-то? Я понимаю, Шинкарь пролопушил немного, да не вопрос, чего там – пару слов пробубнить?
– Не, Шинкаревич ни при чём. Синяков – зараза – и меня, и Юру заверял, что будет – запил, гад, опять, вообще берега потерял.
– Пустое, забудь. Не я – кто-нибудь другой бы выступил.
– Да все сидят, Целикова ссат, боятся, что выступление не понравится, ведь никто больше не готовился, поэтому Шинкарь замешкался, искал, кого выбрать. Чтобы своих не подставить, и чтобы у меня шанс был.
– Да херота – выступил бы на следующем заседании.
– Не, у нас следующее может быть через полтора года – очередь, а не понравится академику – так и вообще можешь улететь за горизонт видимости.
– Ну, тогда наливай.
Я уже год или полтора вёл мастерские – лабораторные занятия, на которых студентам второго курса рассказывают о способах получения заготовок различных изделий штамповкой, то есть методами обработки давлением. Когда я начинал, роль преподавателя на занятиях заключалась в чтении небольшой вводной лекции в начале занятий и в простановке подписи в формулярах, подтверждающих присутствие студента на занятиях. Сдача зачётов после окончания цикла занятий проходила с использованием аппаратного комплекса, позволяющего осуществлять контроль знаний студентов при минимальном участии преподавателя.
С отъездом Ляпунова за рубеж, став заведующим секцией, Илья перестроил весь учебный процесс – это пошло секции и, что гораздо важнее, студентам на пользу – преподаватель стал постоянным и необходимым участником занятий со студентами. В итоге им было гораздо интереснее, студенты стали не просто слушать, а больше работать руками, используя инструмент и оборудование. Появились новые лабораторные работы, что потребовало привести в порядок всё имеющееся оборудование и инструмент.
Для ускорения введения в действие всех запланированных преобразований Илья закрепил за каждым преподавателем одну лабораторную работу – это означало, что преподаватель должен привести в порядок всё, что было необходимо для осуществления этой работы, то есть заготовки, инструмент и оборудование.
С инструментом было просто – надо было разобраться, какой элемент неисправен, извлечь его, изготовить дублёр и заменить. Изготовление дублёров лежало полностью на завлабе – Володьке Гусеве, что для него не было проблемой, а смысловая часть – на преподавателе.
С оборудованием было иначе – препод должен был определиться сам или с помощью мастеров в причине поломки, а потом решать, что можно предпринять.
