-- Закрой глаза и смотри туда, куда смотрю я. Ты, главное, верь мне и поймешь, как надо смотреть с закрытыми глазами. Не бойся мироздания, оно доброе...
И Валентин послушался. Так было приятно чувствовать любимую женщину рядом. Алина что-то тихо шептала, её голос убаюкивал. Мужчине показалось, что он плывет в тихих волнах воздуха, окруженный ласковым теплом - это душа Алины соединилась с ним и окружила его своей нежностью и любовью. Но в ласковом облачке, что было тут же с ними и в них, ровным пламенем горели два огонька.
-- Ой, - раздался удивленный голос Алины. - Валя! Наши души соединились. Видишь облачко окружено плотной оболочкой, а в ней два огонька. Это ты и я. А сейчас я найду Катюшу...
И вдруг Алькин огонек затрепетал.
-- Назад, Алька, - приказал Валентин. - Нельзя, не смей этого больше делать. Никогда не смей!
И она послушалась. Задремавший Валентин проснулся. Алькины зеленые глаза светились рядом:
-- Ты все видел, Валя, я знаю, ты все видел, мне удалось, удалось. Нас ничто теперь не разлучит, - говорила она радостно. - У нас с тобой одна душа. Но больше я не смогу видеть души. Ты запретил. Ну и хорошо. А зачем мне теперь это знание? Ведь ты рядом. Я всегда могу тебя видеть, слышать. И я больше не ведьма и не богиня. Я просто счастливая баба. А счастливым такого умения не нужно. Оно утрачивается.
-- Причем, эта счастливая баба не совсем трезвая. Угомонись и спи, - приказал муж.
-- Правильно, - согласилась Алька. - Давай спать. Валька, мой Валька, души моей половинка, как же я тебя все-таки люблю!
Она обняла его, прижалась тесно-тесно, положив голову на его плечо, пробормотала что-то про могущественное мироздание, про какого-то степного орла, задышала тихо и ровно.
-- Спит. Души моей половинка, - повторил про себя мужчина. - Алька, вторая моя половинка. Я тоже люблю тебя. Спи, спи. Интересно, это приснилось мне, или, в самом деле, я видел наши души? Моя родная орлица. Все ты знаешь, все видишь. Все-то да не все. Но все у нас будет хорошо. Ведь у нас есть Ирина. И Еленочка, конечно. И Коля с Жорой будут всегда. И счастье будет всем. Я это обещаю. Отныне за это я отвечаю. Со мной теперь трудно спорить. Мы будем счастливы! Веришь, колдунья моя. Я исправил все ошибки. Я не дам разрушить счастье наше и наших детей. Орлы выбирают семью, моя Алька.
Утром Алька долго не вставала, потому что думала, где может быть её халат и все остальное, Валентин, посмеиваясь, глядел на бюстгальтер, что висел на люстре, ждал, что скажет Алина. Он напомнил её обещание - не раздеваться перед ним.
-- Валь, мало ли глупостей я говорю. Ты не слушай, - протянула она жалобно, - принеси лучше мой халат, я вспомнила, он на первом этаже, в спальне. Я же вчера его так и не надела. И с люстры сними, пожалуйста...
-- А сама что не встаешь? Никак застеснялась? - ласково спросил он. - Что-то не похоже на тебя.
-- Не похоже, - согласилась, хитро прищурившись, жена. - Но если я пойду сама за халатом, я не смогу просто быстро пробежать перед тобой, и ты меня, скорее всего, назад вернешь. И потом, просто холодно, я замерзну, пока дойду.
В доме, в самом деле, было прохладно.
-- Ладно, лежи, а то заболеешь ещё, - он поцеловал Альку в шею. - Я принесу. И не только халат.
Но теперь Алька не отпустила его.
-- Да Бог с ним, Валь, с халатом. Полежи рядом. Мы с тобой совсем чуть-чуть полежим. Просто так. Мы давно просто так не лежали. Целую неделю! Я скучала.
А губы её и руки уже скользили по телу мужа. Валентин обнял жену.
После Алина озабоченно заявила:
-- Вот что творим, два немолодых дурня.
-- Очень даже хорошо творим, - ответил Валентин. - Мне нравится. Мне все очень нравится.
-- А мне-то, Валь, как нравится....
Но все же мужчина встал и пошел вниз за халатом. Принес и его, и большой пакет.
-- Это тебе, - протянул он Але сверток.
Из него выскользнула норковая шубка. Любимого Алькиного цвета, коричневая, легкая, мягкая. Совсем не длинная, как куртка.
-- Ой, Валя, ну зачем? - Алька радостно прижала теплый шелковистый мех к лицу.
-- За вчерашнее это тебе, - Валентину было приятно видеть радость жены.
-- За ночь или за вечер? - лукаво прищурилась жена.
Валентин засмеялся.
-- И за утро тоже.
Алька примеряла обновку. В куртке, что купила ещё за границей, было холодновато ходить. Прежняя одежда была велика после операции. Шубка была очень кстати. Надевая её, Алина подумала:
-- А Еленочка уже второй год ходит в старой одежде. Ей бы эту шубку. Или Ирине. Я обойдусь.
Валентин с удовольствием следил за женой, что крутилась перед зеркалом. Легкая тень, скользнувшая по её лицу, не осталась незамеченной.
-- Ну, говори, что опять я не так сделал? - потребовал он.
-- Все так, все так, - даже испугалась Алька. - Мне нравится шубка. И капюшон есть. Я люблю с капюшоном.
-- Я знаю, Еленочка, дочка наша старшая, подсказала.
При слове Еленочка по лицу Альки вновь скользнула мимолетная тень. Валентин засмеялся:
