И девочка слушалась. Била обидчиков. Отдергивала ручонку от протянутой конфеты, яблока. А как хотелось. Жили-то бедновато. Мать строго следила, чтобы дети больше двух ложек сахара в чай не клали. Варенье из лесных ягод она немного варила, но дети не помнили, чтобы ели его. А на сладкое давали запечённую в золе сахарную свёклу, которую Алина терпеть не могла и не ела.
-- Ишь, как же благородная, как же из породы Соколовских, - зло говорила мать и совала свеклу: - Жри, ваша светлость.
Скрывая слезы, девочка отворачивалась. Сгорбившись, молчал отец. И иногда его молчание останавливало мать. Братья, любившие свеклу, быстро смалывали долю сестренки, особенно Женька. И девчушка была благодарна ему за это. Мать быстрее оставляла дочь в покое.
Алька хвостом ходила за средним братом. Лазила по деревьям, дралась, жгла костры, никогда не ябедничала, за что заслужила любовь всех друзей брата. Они любили независимую девчушку, научили её драться, материться. Мать быстро отучила в своем присутствии говорить нехорошие слова свою дочь, отвесив увесистую оплеуху и Альке, и её воспитателю, хотя сама частенько прибегала к подобной лексике.
В доме совсем не было игрушек. Алина ходила играть к подружке-соседке. Там было много кукол. Дома Женька неумелыми руками вырезал куклу из дерева, нарисовал ей глаза, нос, рот. Даже лоскутами украсил. Алька её полюбила, играла с ней, укачивала, клала спать к себе под бок, но как-то оставила в неположенном месте, мать кинула куклу в печку. Девочка не плакала. А зачем? Слушать насмешки старшего брата, получить затрещину от матери, отец, хоть и жалел, но молчал. Так он молчит всю жизнь. Алька сидела возле среднего брата и смотрела, как тот сердито делает уроки. Он тоже почему-то обиделся на мать. Только матери и на это было наплевать. Терпи, поняла Алька, терпи. И скрывай всё, о чём думаешь.
В их доме нельзя было веселиться, если Алька начинала смеяться, то от матери следовало сердитое: "Замолчи!" Поэтому часто Алька давала концерты перед друзьями брата, пела песни, порой неприличные, которым мальчишки же её сами и научили, плясала перед ними. Ребята хохотали, но Алька у них всех была любимицей - обижать на улице девочку никто не смел. А если мальчишки воровали яблоки, то самое лучшее всегда было для Альки.
Над её кроватью висел красивый плакат. Молодёжь в национальных костюмах. Лучше всех, красивее всех была украинка в ярком венке с лентами. Именно с ней вела бесконечный разговор маленькая девочка. С ней она смеялась, веселилась вволю. Там можно было петь. Женщина на плакате была ей и подругой, и сестрой, даже дочкой. Только матерью её никогда не представляла себе Алька. А самое главное - это была тайна, о которой так никто и не узнал. Лишь один человек. Дмитрий, которому она так откровенно говорит о своём детстве.
-- Как же надо было не любить своего ребёнка, чтобы даже не объяснить, что она завтра первый раз пойдёт в школу, в первый класс, - продолжала Алька.
От этого дня у Альки остались самые идиотские воспоминания. Рано разбудили, сунули в руки цветы, портфель, и девочка пошла с братьями в соседнюю деревню, в школу. Там её увели от надежного заступника, брата. У них почему-то забрали цветы, заставили держать деревце, которое кто-то сажал, потом привели в класс. Рядом с Алькой оказался вечно сопливый сосед. Из-за этого на девочку обрушились насмешки. Смеялись старшие. Первый и третий класс учились вместе. Среди третьеклассников был сын директора школы. Друзья среднего брата учились уже в шестом классе, в другом крыле школы. Заступиться было некому. Потом пришла усталая учительница. Что она говорила, никогда не могла вспомнить Алька. Плохо девочке было в школе. Она пожаловалась матери.
-- Отстань, - был равнодушный ответ.
Терпи, Алька, терпи и скрывай свои мысли и чувства. Она уже с пяти лет знала это. И терпела. И дома, и в школе. Вот тогда она научилась ставить преграды, ограждать себя невидимым заслоном. Девочка садилась за парту и сердито говорила про себя:
-- Не подходите ко мне, не садитесь со мной. Я буду одна.
И что удивительно - срабатывало. Почему-то никто не решался подсесть к ней в эти дни.
Никто не догадывался об истинных чувствах ребенка. Да и никому не надо было. Но, несмотря на холодные отношения в семье, девочка росла очень красивая, весёлая, общительная. К ней часто приставали мальчишки. Однако одноклассникам впоследствии хватало взгляда, чтобы отстали, особенно когда узнали, как она умеет драться - этому её воспитатели-мальчишки научили хорошо. Её стал побаиваться даже противный директорский сынок. Правда, после того как за неё заступился Аркашка. Аркашка был первый хулиган в школе и друг старшего брата. Мать орала Борису:
-- Не смей с ним дружить!
А брат всё равно сбегал и уходил с Аркашкой.
