С деньгами у нас был хронический напряг, но хотелось встречаться с друзьями, и мы встречались, гуляли, бывало, приглашали к себе и не особо заморачивались отсутствием денег. Как-то пригласили к себе Танюшку и Димку, теперь Мурзиных, надо было как-то принять, угостить. Приняли и угостили: купили пива бутылок пять, буханку свежего чёрного хлеба, я порезал его брусочками сечением сантиметр на сантиметр, обвалял в крупной соли, высушил на подносе в духовке газовой печи и подал к столу. Чудесно посидели – пиво пили, грызли сухарики. В жизни мне пришлось принять участие во многих застольях, были и такие, воспоминания о которых до сих пор вызывают стойкие рвотные позывы, хотя в отношении блюд никаких претензий не было, а о том застолье более чем через полвека я вспоминаю с теплотой.
С годами понимаешь, что качество застолья определяется прежде всего качеством сидящих за столом людей, а не качеством стоящих на нём блюд.
В обеденный перерыв на работе играли в настольный теннис, чемпионов у нас было двое – Сашка Ефанов и ещё один парень, пяток сильных игроков, к которым принадлежал и я, и с десяток изредка играющих. Играли на вылет, если народа набегало много, то парами, при малом количестве играющих – поодиночке. Меня это занятие так увлекло, что весь обед я, как правило, проводил за игрой, потом появлялся в отделе, сидел с полчаса за кульманом, а затем линял в столовую. Думал: а чего мне? План-то делаю, но Пал Иваныч думал иначе и, как-то перехватив нас с Сашкой в коридоре, когда мы в неурочное время благодушно шествовали из столовой, негромко, но со значением произнёс:
– План планом, но дисциплину никто не отменял.
Намёк был понят, пришлось немного ужаться в спортивных играх.
Решили пойти другим путём: организовали с Сашкой командный турнир по пинг-понгу между отделами, к проведению которого привлекли нашу комсомольскую организацию, её участие в организации турнира придавало ему солидность.
Между собой договорились, что проигравшие в финале проставляются – каждый из них покупает в железнодорожной столовой хачапури по-аджарски и бутылку пива, которые предназначаются победителю. Отделов у нас, на 3-й Мытищинской, было всего четыре, играли навылет, от каждого отдела по четыре человека, каждый играл одиночку с противником, победители играли друг с другом и одну парную игру. Играли азартно, привлекая внимание, скоро все знали, что идёт турнир, появились свои и чужие болельщики.
Теннисный стол был всего один, турнир затянулся, почти все были вечерниками, могли играть только в обед, если задержаться после работы, то минут на сорок, не больше. В финал вышел наш отдел кузнечно-штамповочного производства (ОКШП) и отдел литейного производства, и турнирный процесс затормозился – захворал кто-то из литейки. Мы с Санькой решили немного их подстегнуть, написали ноту в стихах, которая заканчивалась такими строчками: «Литейщики, пора к барьеру, в нахальстве тоже знайте меру, вы проиграете с почётом ОКШП с разгромным счётом», – заявились в отдел и торжественно вручили вызов. Текст моментально разошёлся по институту, и на финал явилось человек тридцать болельщиков, мы и в самом деле выиграли с перевесом в два очка.
На следующий день в обед все завалились в ж/д столовую, парни проставились – всё как договаривались: хачапури, пиво, какой-то провокатор предложил закрепиться водочкой, но большинством голосов отвергли эти инсинуации. Какая водка? Вечером же на занятия.
***
Подошёл Новый год, отмечали дома: наличие малышей ограничивает мобильность, даже неплохо – осталось больше времени на подготовку к экзаменам. Экзамены сдал легко, тремор лёгкий был, как без него, но это даже помогает.
После сессии у нас с Сашкой созрела новая инициатива – выдвинуть лозунг «Пятилетка в три месяца» или что-то вроде того, под этот лозунг мы хотели взять на себя обязательства перевыполнять месячную норму в два-три раза, а нашу зарплату увеличивают на семьдесят пять или сто процентов. Чтобы всё выглядело солидно, мы после распития перцовой в качестве тарана нашей идеи привлекли нашего комсомольского вожака, классного парня, не строящего из себя Данко на производстве. К нашему удивлению, или благодаря тому, что инициативу нашу педалировал наш комсомольский вожак, предложение стали серьёзно рассматривать в дирекции и через какое-то время дали нам ответ: администрация готова поддержать наш почин, но на условиях поднятия зарплаты на пятьдесят процентов, а не на семьдесят пять. Вот же жлобьё, в отделах не хватало конструкторов – найдут, наберут, ещё дороже же станет, а платить нормально – фигу с маслом. Помозговав, мы решили отказаться от их предложения – это ж беззастенчивая эксплуатация подневольных конструкторов, грабеж, одним словом.
