– Вот, посмотрите, Нина Витальевна, на два общих вида, как просто на два графических образа – они практически одинаковы, но есть небольшое отличие. На Ваш взгляд, на каком общем виде устройство зрительно выглядит более органично?
Витальевна уже поняла, что я хочу услышать, но не сдешевила и указала на мой вариант.
– Ну, этот чуть-чуть получше глядится, но где Вы видели такой кронштейн?
– Вот именно это я и имею в виду. А человек, глядящий на устройство, этого кронштейна и не видит, хотя он на виду. Образ для него – это устройство целиком, а в таком виде образ уже частично разрушен. А потом, чем Вам не нравится кронштейн? Функционально он точь-в-точь такой же, но, сместив вертикальное ребро на край, мы не только обозначили этим именно край устройства, оно стало более безопасным – вот у вас здесь ребро, если фаски не сделать, можно пораниться, а в моём варианте – нет.
Поговорили мы спокойно, я не хотел её ни в чём напрягать, хотел просто, чтобы она в следующий раз подумала, почему я так сделал, прежде чем исправлять, то есть глядела не на отдельно взятую деталь или узел, а постаралась видеть всю машину целиком, а лучше и всю линию.
Жила она в старинном доме на Чистых прудах в квартире с высоченными потолками, однажды она пригласила на день рожденья человек двенадцать из отдела и меня в том числе, родни у неё не было никакой, посидели, немного выпили, было весело.
Глухонемых у нас в отделе работало четыре человека: семейная пара, мужик лет сорока пяти, работавшие в группе конструирования штамповой оснастки, и молодой пацан, работавший со мной в секторе средств механизации и автоматизации у Гарри Моисеевича. Старики – мне тогда сорокапятилетние казались если не стариками, то людьми в возрасте, глядя на человека, понимали речь абсолютно точно, а паренёк разбирался ещё не очень.
Два этих «старика» были закадычными друзьями, но любили пошкодить друг над другом. У нас в сортире были деревянные кабинки, так один из них, подгадав, когда его приятель уединится в кабинке, заколотил наглухо дверь гвоздями – глухой же, не услышит. В итоге друг его просидел там часа четыре, пока кто-то не вызволил его оттуда, осерчал очень, кинулся драться – еле разняли.
Половину нашего отдела как-то ранней весной загнали на субботник, на строительство нового корпуса института в Нагатино. Возглавляла нас Нина Витальевна. Работёнку нам подобрали не тяжёлую – надо было на крыше лабораторного корпуса ровным слоем развезти и рассыпать керамзит. Забраться туда можно было по металлической вертикальной лестнице, для человека немолодого это было явно непросто. Лестница метров с трёх от земли была опоясана стальными страховочными полукольцами, и наш парторг устремилась к ней первой, наверно, чтобы исключить всякие уговоры с нашей стороны остаться внизу и сладко покемарить в машине – один из пацанов приехал на старой отцовской «Волге», за ней стали подниматься остальные, когда она преодолела трёхметровый рубеж, я решил порезвиться и начал горланить:
– Парня в гору тяни, рискни… – сверху раздался её низкий грудной смех, после чего она произнесла: – Алек, прекратите, у меня руки слабнут от смеха, брякнусь на вас – всем не поздоровиться.
Я замолчал тут же, она дама была тушистая, особенно в нижней части.
Наверху к нам подошёл прораб и попросил тех, кто не боится высоты, пойти с ним. Мы сглупа и попёрлись – трое девчонок и пяток ребят. Он подвёл нас к наклонному мостику, переброшенному на соседнее более высокое здание, и сказал:
– Давайте один со мной, а остальные по двое, не больше.
– А что, он больше не выдержит?
– Да выдержит, но лучше не пробовать.
Они осторожно двинулись, мостик раскачивался, пружинил, явно не производил впечатления надёжного сооружения. Он был оснащён хилыми перильцами. Мы поинтересовались:
– А на перила-то можно опираться?
– Можно, но лучше не опираться, вы так, слегка придерживайтесь, с двух сторон.
Всё это как-то не очень впечатляло, но деваться было некуда, забрались на соседнее здание, работа была та же, плюс надо было растаскать рулоны с рубероидом, равномерно разложить по площади крыши, но площадь была существенно меньше. Справились быстро, но решили вниз не идти – чем-нибудь ещё нагрузят. Вовка Александров предложил сгонять за водкой, сбегал, на крыше была какая-то будочка, мы спрятались от ветра за ней, выпивали, болтали о чём-то, без умолку ржали. Вовка усвистал за второй, когда снизу крикнул прораб:
– Можете спускаться, что успели сделать?
– Да всё, осталось чуть-чуть, сейчас всё закончим и спустимся.
Прораб повернулся и ушёл. Пришёл Володька, выпили ещё, собрались обратно, народ шёл, посмеиваясь, а у меня всё внутри похолодело. Проверенных бойцов – я да Вовка, мы практически трезвые, а как остальные пойдут по этому хилому мостику – все под хмельком. Но, как говорится, пьяному море по колено, прошли как по бульвару, я со спокойной душой прошёл последним.
