— Эй, ты чего⁈ — раздался шепот Михаила. — Заснул, что ли⁈
Я непонимающе уставился на приятеля.
— Занятие закончено, — сообщил тот.
Оглядевшись, я понял, что курсанты поднимаются с циновок, разминают затёкшие ноги. Многие делали упражнения для спины. Профессор стояла за кафедрой, помечая что-то в большом журнале.
Михаил потянулся, скривился от боли.
— Это просто пытка какая-то! — сообщил он своё мнение. — Такое ощущение, будто мне в спину залили расплавленный свинец! И ноги не идут. Если так будет каждый день, я сдохну, наверное!
Судя по лицам других студентов, они разделяли его мысли и чувства. Некоторым помогали встать. Девушка справа жаловалась подружке, что не чувствует ног.
Я поднялся легко. Никаких болезненных ощущений не было. Тело гомункула выдерживало любые физические нагрузки.
— Ты как? — спросил Михаил.
Я сделал рукой жест, означавший «так себе». Незачем выпендриваться. Выскочек никто не любит. Приятель понимающе кивнул.
— Мрак! — сказал он. — Надеюсь, постепенно привыкнем. Иначе это просто пытка, а не занятие. Примерно с середины я не мог думать ни о каких точках — только о боли.
Я вспомнил открывшийся тоннель. Там тоже царил мрак. Наверное, это и была тьма моей души.
Почему-то вспомнились бездонные колодцы Нижнего мира, где томились души, которые нуждались в наказании прежде, чем очиститься священным огнём и переродиться.
Михаил ободряюще хлопнул меня по плечу. Надо будет всё-таки отучить его как-то от этого дурацкого жеста! Может, иголок напихать в погоны?
— Ладно, у нас двадцать минут, чтобы в себя прийти. Следующее занятие — фехтование. Не представляю, что мы будем на нём делать. Я едва могу идти.
— А потом — единоборства, — встрял брюнет с длинной чёлкой. — Это ещё хуже.
Как он оказался рядом с нами, было непонятно. Его место было далеко. Должно быть, нарочно подошёл.
— Григорий Грызлов, — представился он.
— Михаил Левшин. А это — Ярослав Мартынов.
Брюнет уставился на меня с нескрываемым любопытством.
— Ты сын придворного чародея? — спросил он.
Я кивнул. Ещё один! Надо валить, пока парень не завёл шарманку про…
— И ты немой?
Ну, я же говорил!
— Слушай, не приставай к нему, — сказал Михаил. — Это скоро пройдёт, понял?
— Да нет, я ничего, — смутился Грызлов. — Просто спросил. Слушайте, парни, давайте пойдём поедим. Я разузнал, где столовка.
Мы с Михаилом переглянулись. Идея была неплохая, так что я слегка кивнул. Поесть я не дурак. Брюнет был тут же временно прощён.
— Что ж, — великодушно протянул Михаил. — Показывай.
В столовой Григорий болтал без умолку. Его интересовало буквально всё: от происков Печатников до биографии преподавателей, которые он изучал тщательно, если не сказать фанатично.
— Профессор Терехов, — говорил брюнет, жуя бутерброд с лососем, — сначала воевал как простой солдат. Потом совершил пару подвигов — о них могу рассказать отдельно, если хотите, — и был повышен до офицера. Так началось его восхождение по карьерной лестнице. Вскоре он стал майором, а там и полковником. Правильно папа говорит: война — лучший способ подняться, если не родился с гербом на груди. Когда бои закончились, и все угомонились, он стал тренировать солдат, а потом его пригласили в Менториум преподавателем. Вся грудь в орденах, стена в грамотах и так далее. Так что повезло нам. Не скажу, что другие преподаватели по фехтованию хуже, — Грызлов поднял руку с раскрытой ладонью, словно предупреждая возможные возражения, — но профессор Терехов — гений своего дела! Он разработал множество новых приёмов и тактик, так что лучшие воины выходят именно из его залов. Правда, — парень быстро вытер руки салфеткой, скомкал её и аккуратно положил на край тарелки, — профессор Фогль тоже высоко ценится. Некоторые даже утверждают, что будущее фехтования именно за ним. Он считается новатором. Кстати, сам Фогль тоже так думает. Я читал его статью, так вот там он утверждает, будто Терехов консерватор, стоит на месте и всё в таком духе. В общем, они, вроде как, конкуренты. На ножах. Или, если угодно, на саблях, — Грызлов усмехнулся собственному каламбуру. — Их студенты часто устраивают показательные поединки, чтобы выяснить, чья школа лучше.
— И как? — вставил, воспользовавшись краткой паузой, Михаил. — Кто побеждает?
Грызлов пожал плечами.
— Когда как. То одни, то другие. В целом, судить трудно. Я бы сказал, многое зависит от самих учеников. Так что, как по мне, школы на равных. Вот только я предпочитаю профессора Терехова.
— Почему?
— Фогль пропагандирует яростный, агрессивный бой. Много атак, надо держать инициативу. Мне кажется, это мешает объективно воспринимать сражение. Надо быть спокойным и рассудительным, когда дерёшься. В этом я вижу залог успеха. А при агрессивном стиле трудно сдерживать эмоции.
Михаил кивнул. Он явно точку зрения нового знакомого разделял. Я, кстати, тоже. Хотя предпочитал обходиться вовсе без драк. Как по мне, это последняя мера. Впрочем, иногда требуется именно она. И если уж ты вписался, изволь выложиться на полную.
— А ты как думаешь? — обратился Григорий ко мне.
