Эйдарис подозревал, именно из-за этого Кэл остался: вообще-то после воронов он рвался сам пойти с ближайшей разведкой. На зачарованных конях путь для отряда близкий, даже проклятие не особо могло помешать. Но в итоге Кэл остался, хотя и не говорил почему. Как подозревал Эйдарис, Кэл не захотел его оставлять: из-за раны, из-за воронов. Кэл почему-то всегда считал, что сам он может больше и надежнее. Что если вдруг еще кто нападет, то он должен защитить.
Эйдарис понимал, что во дворце ничто не может ему угрожать, но брата не отговаривал. Если ему так проще — пусть остается. Разведка справится.
Оттолкнув слугу, в кабинет ворвался сам Кэл. Он бросил быстрый взгляд на Дею, но, видимо, счел, что ей можно слушать. Или его слишком взволновали новости.
— Эйд, они убили наших разведчиков! Развесили их кишки перед Завесой!
Это был уже вызов. Четкий и неприкрытый вызов Халагарда. Эйдарис бросил быстрый взгляд на взбудораженного Кэла: что ж, может, вот и повод покорить Халагард и заставить их колдунов служить императору. Снять проклятие.
— Хорошо, — спокойно сказал Эйдарис. — Если они хотят войну, они ее получат.
Копыта лошадей ступали по мерзлой земле, припорошенной первым снегом. По-настоящему холодно еще не стало, но руки Эйдариса даже в теплых кожаных перчатках начинали подмерзать. Он поднял повыше меховой воротник плаща, чтобы спрятать в нем щеки, и покосился на ехавшего рядом Кэла. Кожаная одежда Воли императора и шерстяной плащ защищали от ветра и холода, только светлые волосы, так не похожие на Эйдариса, нещадно растрепались и выбивались из-под капюшона.
Не сбавляя заданного темпа, Кэл оглянулся, как будто проверял, в порядке ли следовавший с ними отряд. Чуть позади них ехал Фер Рин, дальше остальные. Кэл достал из седельной сумки перчатки потеплее и натянул их.
— Может, всё-таки объяснишь, — буркнул Кэл, — какого дестана ты решил ввязаться в войну?
— Рано волнуешься. С нами отряд меньше полсотни человек. Я бы пока не назвал это войной.
— Ты прекрасно знаешь, о чем я. Никогда не думал, что скажу это, но я согласен с боровом Месканом. Это неразумное и поспешное решение.
Кэл и министр финансов пререкались почти на каждой встрече Совета, может, потому что были противоположностями и никак не могли понять друг друга. Серн Мескан действительно обладал дородной фигурой, обожал дорогие ткани и украшения, а еще был осторожен, будто за любое неверное движение ему могли отрубить голову. Впрочем, не то чтобы он боялся, скорее, предпочитал не делать лишних движений. Эйдарис не особо доверял ему как человеку, но знал, что нет никого, кто бы лучше управлял финансами.
Он никогда не соглашался с горячностью Кэла. Пока принц позволял себе отпускать высказывания о внешности, Мескан не скрывал, что считает, будто Кэлу «только бы саблей махать». Друг от друга они не скрывали этого отношения, но Эйдарис прекрасно знал, что такие взаимоотношения — уже своеобразная традиция. На самом деле, оба уважали друг друга, пусть и не могли понять.
Министр над законами Элрарекар Кейнан хохотал и заявлял, что на заседаниях Совета стоит присутствовать хотя бы затем, чтобы послушать перепалки этих двоих.
В последний раз они оказались на удивление единогласны: Мескан осторожно заявил, что война — дело затратное. Особенно с тем, кто заведует Ашмерским путем и сидит за Завесой.
— Если на них напасть, осада может длиться годами, — сказал Мескан. — Половина казны уйдет на содержание нашей армии. А вторая опустеет, потому что торговля ашмером упадет. Не только в империи, во всех государствах.
— Что еще их разозлит. Против нас, — вставил Кэл.
Он был хмур на том заседании, но хотя бы потом с большей энергией воспринял предложение Эйдариса. Они не поведут армию неизвестно куда, обнажая другие части империи. Для начала просто узнают, что можно сделать с Завесой. Конечно же, Кэл был готов возглавить подобную вылазку и прощупывание врагов. Особенно с новыми костяными стрелами.
— Хотя еще глупее ты поступаешь сейчас, — продолжал Кэл. — Зачем лично ехать?
— Халагард не знает, что я здесь. Никто не знает.
— Это не ответ.
— Я уже говорил. Хочу прощупать их Завесу своей силой.
Это действительно имело смысл и только вблизи: собственная магия могла отвечать на другую, ту, что таилась рядом. Будто вступать с ней в резонанс и поведать даже то, что хотели бы скрыть обладатели второй. Кэл уже пытался, но его сила была иной, нежели у брата: он был яростью и клинком, способным уничтожать врагов, но совершенно не умел мягко прощупывать. Эйдарис же не только сам был куда спокойнее и сдержаннее, но и его магия.
Он давно собирался лично подойти к Завесе и попытаться прочувствовать, как ее магия вступит в резонанс с его. До этого как-то не было времени, но теперь повод появился весомый.
Кэл всё равно считал это неразумным, императору самому ехать к границам королевства, которое уже подсылало убийц. Как и всю затею открыто им противостоять — а уж если боевой Кэл считал это плохой мыслью, значит, что-то в этом было.
Пусть Кэл порывист и горяч, он не зря Воля императора.