— Ты действуешь неразумно, — сказал Кэл негромко. Так, чтобы его точно не услышал никто, кроме Эйдариса. — Это на тебя не похоже, шалир.
Эйдарис не ответил. Не мог сказать правду: главным образом, он затеял всё из-за Кэла. Из-за проклятия, которые цепко пустило корни, а уничтожив, наверняка перекинется на потомков. Эйдарис не только глава клана, но и глава их семьи, он чувствовал свою ответственность.
По крайней мере, так он себя убеждал. Что готов развязать изнуряющую войну не только из-за того, что слишком боится потерять брата.
— Давай просто сделаем это, — проворчал Эйдарис. — Мы почти добрались до Завесы. Я ее прощупаю и вернемся. А там будем решать.
— Как прикажет император.
Слова больно резанули, Кэл умудрился показать, что волнуется за него как брат, не одобряет действий, но не будет перечить императору. Эйдарис стиснул зубы: Кэл может беситься, сколько угодно, если это поможет снять его проклятие. Да и Халагард с их ашмером — действительно лакомый кусок, за который стоит побороться. Особенно если Эйдарис хочет стать таким императором, каким не получилось быть у отца. И выйти из тени деда.
— Она тебя провожала, — широко улыбнулся Кэл. Его настроение менялось, как непостоянный западный ветер.
— Кто? — не понял Эйдарис.
— Принцесса Калиндея! И смотрела на тебя вовсе не как на императора.
— Прекрати.
— Да ладно! Ты тоже о ней думаешь? Неужели хоть одна женщина смогла обратить на себя внимание моего царственного братца?
— Пользуйся тем, что мы верхом, и я не могу тебе врезать, — буркнул Эйдарис, крепче сжимая поводья. — Напомню, что принцесса Дея, вполне возможно, шпионит для своего королевства. И в империи оказалась не по своей воле. Не ты ли считал, что ей не стоит доверять?
— И считаю, — с готовностью подтвердил Кэл. — На то я и Воля императора, чтобы никому не доверять. Но оставь беспокойство мне, а сам можешь продолжать наслаждаться ее обществом.
Эйдарис не мог не признать, что Дея и вправду отличалась от имперских дворянок. Прежде всего тем, что она выросла на другой земле, среди иных обычаев. Пока она словно оглядывалась, боясь сделать хоть шаг, но Эйдарису хотелось бы посмотреть, когда она начнет чувствовать себя смелее.
Она походила на дым от ритуальных костров ее родины. На звезды, с которыми они считали себя родственниками — те будто отражались в ее глазах. Иной говор, другие манеры и чуждые убеждения. Эйдарису было интересно.
— Что, может, и ты наконец выберешь себе жену? — поддразнил Эйдарис брата.
Кэл резко помрачнел:
— Не заставляй меня.
Эйдарис смутился такой горькой реакции, он-то думал, всё давно в прошлом.
— Не буду. Ты знаешь, что не буду, раз сам не хочешь. Но ты же не можешь всерьез отказываться столько лет от женитьбы только из-за проклятия…
— Могу! — резко вскинулся Кэл. — Я не хочу обрекать одного из своих детей, не хочу, чтобы жена слишком рано стала вдовой. Отец вот, когда выбирал мне невесту, серьезно считал, что рассказывать стоит после свадьбы. Когда она принесет клятвы клану.
Эйдарис понимал желание отца: и так-то от девушки потребуется верность и неболтливость. Поэтому попытки отца найти невесту Кэлу заканчивались скандалами со стороны принца — и отец в итоге отступал. Может, и сам соглашался, хотя никогда бы этого не признал.
Эйдарис же попросту не задумывался о женитьбе. По обычаям империи, мужчины не женились рано, а он еще и был наследником. Тут не подойдет любая дворянка.
Правда, последний год, после смерти отца, и так было не до брачных союзов. Хотя, возможно, будь в Халагарде принцессы, а не только принцы, можно было бы договориться… но, если у королевской четы и были девочки, они скрывались за Завесой, и мир о них не знал.
В сбруи лошадей вплели чары, их подковы заговорили при полной луне и осветили жрецами. Поэтому животные двигались, не уставая и не замедляясь, что позволяло отряду двигаться очень быстро. Они были в дороге всего пятый день, но благодаря безумному маршу, уже приближались к Завесе.
Природа здесь была суровой, сплошные холмы, поросшие низкой травой, густой лес вдалеке — уже на территории Халагарда. Студеный ветер приносил колкий снег, знак Долгой ночи, которая уже началась. Грязно-белые пятна казались проплешинами на темной земле.
Последний привал перед Завесой устроили на поляне ярко-красных ягод поздней брусники, которая пряталась среди листьев. Эйдарису она невольно напомнила пятна крови, но всё равно хоть как-то разбавляла пейзаж.
Кэл свернул один плащ и сунул под голову, накрылся другим и быстро уснул, а Эйдарис еще долго сидел у костра, не скрываясь в поставленной палатке. Говорили, некоторые из жрецов драконьего клана могли угадывать будущее в языках пламени. Увы, император такой способностью не обладал, но всё-таки пытался понять, правильно ли он делает? Или взял на себя слишком многое вместе с короной? Его неверные решения могут обернуться катастрофой для других.
Утром снова запорошило, а к полудню отряд наконец-то подошел к Завесе.