Эйдарис присел рядом с братом. Лекарь снова глянул на него, прежде чем начать:
— Ваше сиятельство… держите его. Будет дергаться, станет только хуже, а дергаться без зелья будет.
Ухватив Кэла одной рукой за запястье, другой Эйдарис уверенно надавил на плечо, заставляя лечь, и удерживая в таком положении. Кэл вздохнул и прикрыл глаза, но, когда лекарь своим приспособлением сунулся в рану, Эйдарис почувствовал, как напряглось тело брата.
Кэл некоторое время сдерживался, потом всё-таки дернулся, глухо застонав. Эйдарис сильнее прижал его к шкурам, не давая двинуться. Лучше бы Кэл отключился… но он был в сознании. Правда, дальше уже не сдерживался, пока лекарь вытаскивал из раны осколки, шипел от боли, срываясь на болезненные стоны, дергался.
Кэл крепко вцепился в руку брата, а Эйдарис успокаивающе шептал:
— Всё хорошо, шалир, всё хорошо.
До Хаш-Таладана и императорского замка оставалось не больше дневного перехода, но Эйдарис видел, насколько устали его люди. Снова дул северный ветер, суровый, изнуряющий, так что мороз прихватывал щеки, а горизонт казался запорошенным далеким снегом.
Эйдарис приказал остановиться в одной из деревень, когда до заката оставалось еще много времени. Пусть люди отдохнут этим вечером, а завтра они вернутся домой. К тому же Эйдарис сразу заметил, что над входом крепко сбитого постоялого двора висел не просто бычий череп, на его рогах повязали красные ленточки. Знак того, что хозяин — член клана.
Им оказался мужчина средних лет, в простой, но добротной одежде. Рубаху подпоясывал кожаный ремень с тиснением, поверх накинута меховая жилетка. Его густую короткую бороду и слегка волнистые волосы обильно украшала седина, но взгляд был уверенным. Эйдарису подумалось, что вот таких людей стоит брать в министры. Они бы знали настоящую жизнь. Жаль только, в политике не разбирались.
Глаза трактирщика расширились, когда он узнал вошедшего. Торопливо бухнулся на колени, как и следовало при виде императора, но ладонь ко лбу приложил в клановом жесте. Эйдарис услышал отчетливый шепот:
— Великий дракон, какая честь…
Для многих он прежде всего глава клана, и это представлялось куда более важным, чем даже императорский титул.
Им накрыли обильный стол, выделили комнаты.
— Когда прибудем в замок, я распоряжусь, чтобы вам прислали тюки с зерном и мешки с овощами. Мои люди не должны вас объедать.
— Благодарю, ваше сиятельство.
— Как жизнь на этой земле?
Это было одной из обязанностей Великого дракона, возложенной на него самим небом: заботиться о своих людях. О тех многочисленных чешуйках, что рассеяны по всей империи и составляют тело дракона, тело клана.
Трактирщик рассказывал о себе и своей деревне, о детях, один из которых зарезал пару барашков для нынешнего ужина, о жене, что проворно подносила жаркое с этим мясом. Травяной напиток приятно покалывал язык специями и согревал.
Поев, император попросил лишнюю миску с жарким, чтобы отнести брату: Кэлу плевать, холодная еда или нет, но он точно будет голодным.
Вместе с ним у отряда был десяток раненых, вдвое больше нашли последний приют у Завесы Халагарда. Двигаться приходилось медленно. Накануне даже Кэл уже сел верхом самостоятельно, без поддержки, но в таверне не остался со всеми, как бы сделал в другое время, а пошел спать, не дожидаясь, пока приготовят барашков. Эйдарис видел, что брат бледный и измученный, но ничего, через день сможет нормально отдохнуть и до конца залечить рану.
Собственный шрам Эйдариса тоже ныл. Видимо, для него схватка не прошла незамеченной, как и скачка после. Но хотя бы не болел.
Подхватив жаркое для Кэла, Эйдарис церемониально спросил:
— Что еще может сделать для вас драконий клан?
Услуги составляли важную часть клановой жизни, так называемые
Эйдарис был благодарен за приют и кров. Трактирщик имел право попросить в качестве возврата териса деньги, скот или лишние мешки с зерном. Мог и определенные налоговые льготы. Если это было во власти Эйдариса и в пределах разумного, он должен был выполнить.
— Возьмите моего сына, — неожиданно сказал трактирщик. — Старшему минуло шестнадцать, он сильный, крепкий. Он мечтает служить во дворце, но у него простое происхождение. Возьмите его императорским воином.
Эйдарис кивнул. Вообще-то это будет делом Кэла, он определит, куда юноша подходит лучше всего, и, если он действительно хорош — и верен Клану, — у него есть все шансы неплохо послужить.
Может, даже умереть в грядущей войне. Или любой другой.
Эйдарис отогнал мрачные мысли, ритуально согласился и оставил пропахший едой и специями душный зал. Поднялся в комнату, которую отвели ему с Кэлом. Императору хотели дать собственную, но Эйдарис настоял на одной. Так и людей сможет больше разместиться, и за Кэлом присмотрит.